Казахстан уже много лет наращивает промышленное производство. Строятся заводы, расширяются мощности, растет выпуск. Отчеты по индустриализации выглядят уверенно. Но за этими цифрами все заметнее проступает другой тренд. Экономика производит больше, но ощущение технологического рывка так и не появляется.
Экспорт остается сравнительно простым, производительность растет медленно, а инновации нередко остаются на уровне презентаций и пилотных проектов. Это типичная ситуация для экономик, которые приближаются к так называемой ловушке средних технологий.
Снаружи такая модель выглядит устойчивой. Страна умеет производить, умеет масштабировать выпуск и выстраивать сборочные цепочки. Но при этом значительно слабее развивается собственная технологическая база. Частные инвестиции в исследования остаются ограниченными, а продвижение вверх по цепочкам добавленной стоимости происходит медленно. Экономика работает, но ее скорость постепенно снижается.
Подобная траектория не является уникальной. С ней уже сталкивались многие индустриальные экономики, включая значительную часть Европы.
В странах среднего дохода индустриализация обычно проходит несколько этапов. Сначала появляется сборка, затем локализация производства и постепенное расширение выпуска. На этом уровне многие экономики и останавливаются. Среднетехнологичные отрасли дают быстрый эффект: они создают рабочие места, формируют экспорт и хорошо вписываются в систему государственных субсидий.
Однако именно эти отрасли редко становятся источником долгосрочного роста производительности.
В Европе значительная часть экономики долгие годы была сосредоточена именно в таких секторах. Автомобилестроение, машиностроение, традиционная промышленность оставались крупными и политически значимыми отраслями. Основная часть государственной поддержки направлялась именно туда.
Результатом стала стабильная, но относительно медленная экономическая динамика. Высокотехнологичные сектора росли, но не стали доминирующими. Частные инвестиции в исследования отставали от уровней США, Южной Кореи и Швейцарии.
Казахстан сегодня движется по схожей траектории. Промышленная политика во многом ориентирована на отрасли, где результат можно показать быстро: рост выпуска, новые рабочие места, увеличение физического экспорта. В этой логике остается мало пространства для системного роста частных инвестиций в исследования.
Научные проекты чаще финансируются государством. Бизнес участвует формально, а основные риски остаются у бюджета. В результате исследования редко масштабируются в полноценные коммерческие продукты.
Проблема заключается не столько в объеме средств, сколько в структуре стимулов. Европейский опыт показывает, что даже при значительных бюджетах поддержка промышленности может закреплять экономику в среднетехнологичном сегменте.
Когда субсидии преимущественно направляются в отрасли среднего уровня сложности, именно они и продолжают доминировать. Это не результат чьей-то ошибки, а логика системы, которая воспроизводит себя год за годом.
Разрыв особенно заметен, если посмотреть на структуру расходов на исследования. В странах, которые сумели совершить технологический скачок, основная нагрузка ложится на частный сектор.
В Южной Корее корпоративные инвестиции в исследования стали нормой уже несколько десятилетий назад. В Швейцарии компании системно работают с университетами и научными центрами. В Европе и тем более в странах вроде Казахстана бизнес часто ожидает, что инициативу возьмет на себя государство.
Такое ожидание имеет цену. Государственные исследования, как правило, менее гибкие и хуже адаптируются к рыночным сигналам. Коммерциализация происходит медленно. В результате бизнес остается получателем субсидий, а не инвестором в новые технологии.
Европейский опыт демонстрирует, что даже при росте государственной поддержки структура технологической экономики может практически не меняться. Основные ресурсы продолжали направляться в среднетехнологичные отрасли, а доля расходов на исследования в ВВП оставалась ниже, чем у технологических лидеров.
Казахстан пока только приближается к этой точке. И это, возможно, главный шанс изменить траекторию.
Выход из среднетехнологичной ловушки требует другой логики промышленной и научной политики. Здесь особенно показателен опыт двух стран, которые часто рассматриваются как противоположные модели, но на практике хорошо дополняют друг друга — Южной Кореи и Швейцарии.
Южная Корея начала технологический рывок с жесткой постановки задачи. Власти исходили из того, что частный бизнес не готов самостоятельно финансировать дорогостоящие и рискованные исследования. Государство не стало просто увеличивать объем субсидий. Вместо этого оно выбрало ограниченное число направлений — электронику, биотехнологии, энергетику — и создало условия, при которых бизнесу стало выгодно инвестировать в исследования.
Ключевым элементом стали совместные проекты. Государство финансировало часть исследований, компании объединялись в консорциумы, а риски распределялись между участниками. Но главное отличие заключалось в ориентации на коммерческий результат. Проекты оценивались не по количеству отчетов или публикаций, а по способности вывести новые продукты на рынок.
Эта стратегия дала эффект довольно быстро. В выбранных технологических секторах резко выросло число патентов, экспорт стал более сложным, а компании начали конкурировать не только по цене, но и по технологии. Со временем именно частный сектор стал главным источником финансирования исследований, тогда как государство сохранило роль катализатора.
Швейцарская модель устроена иначе, но решает ту же задачу. В стране практически нет прямых субсидий на промышленное производство. Зато существует мощная система поддержки науки и образования. Университеты тесно связаны с бизнесом, а исследования ориентированы на прикладные задачи.
Человеческий капитал рассматривается как главный промышленный ресурс. Компании получают доступ к знаниям, кадрам и инфраструктуре и поэтому сами заинтересованы инвестировать в разработки. Государство не выбирает победителей, а формирует среду, в которой выигрывают те, кто способен работать с технологиями.
Экономика остается относительно небольшой по масштабам, но крайне высокой по добавленной стоимости.
Эти две модели часто противопоставляют друг другу, однако на практике они работают как взаимодополняющие элементы. Южная Корея показывает, как государство может подтолкнуть бизнес к инвестициям в технологии, когда рынок сам не готов к таким рискам. Швейцария демонстрирует, как построить устойчивую инновационную экосистему, в которой бизнес и наука взаимодействуют без постоянной бюджетной поддержки.
Для Казахстана ключевой вывод очевиден. Попытка выйти из среднетехнологичной ловушки через дальнейшее расширение сборочных производств вряд ли даст желаемый результат. Даже более крупные и развитые экономики не смогли совершить технологический скачок, просто увеличивая поддержку традиционных отраслей.
Проблема заключается не в отсутствии научной базы. Скорее в том, что она слабо связана с бизнесом. Исследовательские проекты часто развиваются отдельно от реальной экономики, а компании не видят достаточных стимулов для долгосрочных инвестиций.
Если опираться на международный опыт, разворот должен происходить сразу по нескольким направлениям.
Во-первых, необходимо увеличение роли частных инвестиций в исследования. Пока бизнес не станет основным инвестором в R&D, технологический скачок маловероятен. Государство может снижать риски, но не подменять собой корпоративные инвестиции.
Во-вторых, необходим фокус. Развитие десятков приоритетных технологий одновременно редко дает результат. Южная Корея сосредоточилась на ограниченном числе направлений, где уже существовали компетенции. Подобный прагматичный подход может быть актуален и для Казахстана.
В-третьих, меняется формат поддержки. Финансирование должно идти не отдельным компаниям, а технологическим проектам и консорциумам с четкими коммерческими целями и понятными сроками.
Четвертым элементом становится человеческий капитал. Без инженеров, исследователей и менеджеров, способных работать с технологиями, любые программы рискуют остаться на бумаге. Опыт Швейцарии показывает, что инвестиции в образование и прикладную науку дают отдачу на протяжении десятилетий.
Наконец, важна система измерения результатов. Поддержка должна оцениваться не количеством проектов, а ростом частных инвестиций в исследования, увеличением доли высокотехнологичного экспорта и ростом производительности.
Ловушка средних технологий редко выглядит как кризис. Экономика продолжает расти, предприятия работают, занятость сохраняется. Именно поэтому многие страны откладывают структурные реформы. Но со временем цена промедления увеличивается. Чем дольше экономика остается в этой зоне, тем сложнее потом выйти на технологически более высокий уровень.
Европа уже столкнулась с этой проблемой. Несмотря на масштабные программы поддержки, темпы роста производительности и инноваций остаются ниже, чем у технологических лидеров. Южная Корея и Швейцария сумели уйти вперед не за счет большего объема субсидий, а благодаря более точному дизайну экономической политики.
Для Казахстана окно возможностей пока остается открытым. Индустриальная база уже сформирована, государственные ресурсы существуют, а интерес к технологическому развитию постепенно растет.
Однако без системного разворота в сторону частных инвестиций в исследования и тесной связки бизнеса с наукой страна рискует повторить европейский сценарий, но в более сложных условиях глобальной конкуренции.
Промышленная политика, сосредоточенная исключительно на росте выпуска, рано или поздно упирается в предел. Технологическая политика без участия бизнеса также не дает результата. Международный опыт показывает, что устойчивый рост возникает там, где государство и компании совместно инвестируют в исследования, а экономическая система стимулирует бизнес вкладывать собственные средства в технологии.
Казахстану не требуется изобретать новую модель. Большинство необходимых инструментов уже давно существует в мировой практике. Вопрос лишь в том, будет ли достаточно политической воли отказаться от удобной логики сборки и перейти к более сложной, но гораздо более перспективной логике технологий.
Султан Валиханов, эксперт портала EconomyKZ.org
