Европа по-прежнему остается одним из главных центров притяжения международного капитала. К концу 2024 года совокупный запас прямых иностранных инвестиций в ЕС приблизился к 12,4 трлн долларов, что составляет около четверти мирового объема. В агрегированных данных это выглядит как устойчивость. В пространстве — как все более выраженное расслоение.
Капитал в Европе не просто распределен неравномерно. Он движется по уже знакомым траекториям и почти не отклоняется от них.
После пика середины 2010-х годов приток инвестиций прошел через серию потрясений, включая пандемию, войну в Украине и энергетический кризис. В 2022 году потоки резко сократились, затем начали восстанавливаться. Но восстановление оказалось скорее возвратом к прежней географии, чем ее пересмотром. Инвесторы вернулись туда, где уже работали ранее.
Если смотреть на распределение по регионам, различия становятся еще более заметными. Разрыв по ПИИ на душу населения более чем втрое превышает разницу по доходам. Коэффициент Джини по инвестициям достигает 0,65 против примерно 0,19 по ВВП на душу населения. Доходы постепенно сближаются, инвестиции продолжают расходиться.
За последние два десятилетия сформировался устойчивый круг регионов, которые регулярно привлекают капитал. Это столичные агломерации, финансовые центры и ключевые логистические узлы. Восточная и Центральная Ирландия, Иль-де-Франс, отдельные регионы Нидерландов и Испании аккумулируют десятки миллиардов долларов новых проектов. В то же время значительная часть других территорий получает минимальные объемы инвестиций, иногда менее миллиарда долларов за длительные периоды.
Ключевая линия раздела проходит не между странами, а внутри них. Около двух третей инвестиционного разрыва формируется на уровне регионов. Германия, Франция, Италия и Испания демонстрируют схожую картину, где столицы и крупные индустриальные центры продолжают притягивать капитал, тогда как периферийные территории остаются на вторых ролях. География инвестиций все чаще определяется не национальными границами, а доступом к инфраструктуре и транспортным узлам.
Причины этой концентрации лежат в логике самих инвесторов. В периоды неопределенности компании сокращают географию присутствия и усиливают позиции в уже знакомых и проверенных юрисдикциях. Когда условия улучшаются, расширение происходит выборочно. Такая стратегия снижает риски, но одновременно усиливает эффект накопления преимуществ в одних и тех же регионах.
Смена отраслевой структуры лишь усилила этот тренд. Более трети зеленых инвестиций приходится на цифровые отрасли, еще около пятой части на чистую энергетику. Традиционное производство постепенно уступает место проектам, требующим развитой инфраструктуры, квалифицированных кадров и сильной инновационной среды. В регионах, где этих условий нет, инвестиционные проекты зачастую даже не рассматриваются.
При этом масштаб вложений не всегда определяет их влияние. В некоторых регионах иностранные компании действуют как изолированные анклавы, создавая рабочие места и налоговые поступления, но не формируя устойчивые локальные цепочки. В других случаях они становятся центрами развития целых отраслей. Разница определяется качеством экономической среды, включая навыки рабочей силы, уровень инноваций и связанность с другими рынками.
В результате прямые иностранные инвестиции не сглаживают различия, а усиливают их. В периоды кризисов разрыв резко увеличивается, в фазе роста сокращается лишь частично. На региональном уровне инвестиции становятся проциклическим фактором, закрепляющим уже существующие различия.
Это меняет саму природу экономического неравенства в Европе. Разделение проходит не столько между странами, сколько между метрополиями и остальными территориями. Между регионами, встроенными в глобальные цепочки, и теми, кто остается за их пределами. Национальные меры промышленной политики оказываются слишком широкими, чтобы эффективно решать пространственные дисбалансы.
Для ЕС это означает сложный выбор. Финансовые стимулы сами по себе не перераспределяют капитал. Без инвестиций в человеческий капитал, инновации и инфраструктурную связанность карта инвестиций остается практически неизменной, даже после серьезных кризисов.
Пока наблюдаемая динамика указывает на то, что Европа движется к закреплению двухскоростной модели экономики. И именно эта тенденция, а не краткосрочные колебания потоков капитала, становится ключом к пониманию ее долгосрочного развития.
Ален Серик, эксперт портала EconomyKZ.org
