Казахстан меняет налоговые правила и продолжает конкурировать за иностранные инвестиции. Но льгота, предоставленная крупной международной группе, не всегда остается у инвестора: при определенных условиях сэкономленный налог может быть взыскан в другой стране. Европейский опыт показывает, почему вопрос «кому достается выгода» становится ключевым для инвестиционной политики.
С 1 января 2026 года в Казахстане действует новый Налоговый кодекс. На фоне повышения НДС и изменения корпоративного налогообложения особенно важно понимать, какой результат дают налоговые преференции: привлекают ли они новые производства и рабочие места или лишь меняют страну, в которой международная группа платит налог.
В Европе эта проблема уже стала частью более широкой дискуссии. Борьба с переносом прибыли в низконалоговые юрисдикции защищает бюджетные доходы, но одновременно может усиливать зависимость реальных инвестиций от разницы в налоговых ставках. Эту развилку рассматривает анализ Bruegel о переносе прибыли, налоговой гармонизации и инвестициях в едином рынке ЕС.
Для Казахстана здесь есть собственный риск. Государство может отказаться от части налоговых поступлений ради инвестора, а дополнительный налог с той же прибыли получит иностранная казна.
Почему борьба с выводом прибыли меняет поведение инвесторов
Логика простая. Пока международная компания может переносить прибыль из страны с высоким налогом в страну с низким, разница между ставками частично компенсируется налоговым планированием. Производство при этом может оставаться там, где выгоднее строить завод, нанимать людей и обслуживать покупателей.
Когда возможности такого переноса ограничивают, налоговая нагрузка сильнее влияет на выбор места для реальных вложений. Компании приходится учитывать не только стоимость труда, инфраструктуру и доступ к рынку, но и налог, который она действительно заплатит с заработанной прибыли.
В приведенных в анализе Bruegel оценках после усиления борьбы с переносом прибыли в Евросоюзе с 2015 года чувствительность прямых иностранных инвестиций к разнице в эффективных налоговых ставках заметно выросла. До реформ увеличение ставки на один процентный пункт было связано со снижением притока инвестиций примерно на 8%, после реформ — примерно на 14%.
Это результаты конкретных исследований, а не универсальная формула для любой страны. Однако направление изменений важно: закрытие возможностей для налогового планирования может сделать реальное размещение капитала более чувствительным к налогам.
Причем речь идет не только о цифрах в отчетности. Исследования последствий отмены американской льготы, связанной с Пуэрто-Рико, показывали сокращение внутренних инвестиций и рабочих мест у затронутых компаний. В зависевших от них местных рынках труда снижались зарплаты, занятость и стоимость недвижимости, а потребность в государственной помощи росла.
Похожий механизм рассматривался в Великобритании после ограничения вычета процентов по долгу для международных групп. Компании меняли структуру финансирования, но последствия могли затрагивать и размещение реальных операций.
Отдельные структурные оценки, приведенные в исходном анализе, также показывают разницу: при доступном переносе прибыли повышение налоговой ставки на один процентный пункт снижает накопление капитала компанией примерно на 0,8%, а при ограничении этой возможности на 1,8%.
Как Евросоюз ограничивает налоговый маневр
Долгое время пространство для переноса прибыли сохранялось не только из-за различий в налоговом администрировании, но и благодаря правовым гарантиям единого рынка.
Показательный спор о британских правилах контролируемых иностранных компаний дошел до Суда Евросоюза. В центре оказалась граница между искусственной схемой ухода от налогообложения и реальной экономической деятельностью дочерней компании в другой стране ЕС.
Если структура действительно ведет деятельность, наличие более низкой налоговой ставки само по себе не делает ее создание злоупотреблением. Поэтому оценивать приходится экономическое содержание операций, а не только разницу между национальными ставками. Ответ государств складывался из нескольких инструментов: минимальных стандартов против размывания налоговой базы, обмена налоговой информацией и глобального минимального налога.
Ограничения вычета процентов, антизлоупотребительные нормы и правила контролируемых иностранных компаний сужают возможности переноса прибыли. Обмен информацией помогает налоговым органам видеть международную структуру бизнеса. Минимальный налог ограничивает выгоду от слишком низкого эффективного налогообложения крупных групп.
Согласовать такие меры оказалось возможным без полной унификации корпоративных ставок. Государства сохраняют право определять национальную налоговую политику, но принимают общие ограничения для отдельных способов уменьшения налоговой нагрузки.
Почему налоговая гармонизация не решает все проблемы
Потери от переноса прибыли распределяются неравномерно. По оценкам, рассматриваемым в анализе Bruegel, для отдельных стран Евросоюза они были сопоставимы с 1% ВВП в год. Одновременно юрисдикции, привлекавшие чужую прибыль, получали дополнительные налоговые поступления.
Отсюда и политическая сложность гармонизации. Для одной страны общие правила означают возвращение налоговой базы, для другой — сокращение преимущества, на котором строилась часть ее экономической модели.
Корпоративный налог в среднем обеспечивает около десятой части всех налоговых поступлений в странах ЕС. При этом крупнейшие международные группы дают значительную долю поступлений от самого корпоративного налога. Координация правил для этого сегмента поэтому имеет большое бюджетное значение, даже если национальные режимы для малого и среднего бизнеса сохраняются.
Но есть и внешняя граница проблемы. Если страны блока сближают правила только между собой, компаниям может стать выгоднее переносить прибыль за пределы объединения.
Внутренняя гармонизация способна изменить маршрут утечки налоговой базы, не устранив саму утечку. Поэтому значение имеют и правила налогообложения трансграничных платежей, и взаимодействие с другими юрисдикциями.
Ранние оценки последствий глобального минимального налога, обсуждаемые в анализе, при этом не дают оснований автоматически приравнивать его введение к падению реальных инвестиций. Воздействие на налоговое планирование и воздействие на строительство производств — разные вопросы. Окончательные выводы требуют более длительного периода наблюдения.
Что меняется для Казахстана после налоговой реформы 2026 года
Для Казахстана это не отвлеченный сюжет из другого региона мира. Новый Налоговый кодекс, вступивший в силу с 1 января 2026 года, изменил несколько ключевых параметров:
-
базовая ставка НДС выросла с 12% до 16%;
-
порог обязательной постановки на учет по НДС снизился с 20 тысяч до 10 тысяч МРП;
-
ставка КПН для игорного бизнеса и банковской деятельности, кроме кредитования бизнеса, составляет 25%.
Исключение для кредитования бизнеса существенно: повышение КПН нельзя описывать как единую ставку для всех банковских доходов. Его отдельно отмечают официальные разъяснения Комитета государственных доходов.
Эти изменения влияют на налоговую нагрузку и условия работы компаний. Однако повышение НДС и европейские ограничения переноса прибыли действуют через разные механизмы. Из европейских исследований нельзя напрямую вывести, насколько изменятся инвестиции в Казахстане после реформы.
Практический вопрос остается общим: как новые внутренние правила сочетаются с инвестиционными льготами и международным налогообложением. Для крупной группы имеет значение итоговая нагрузка по всем применимым правилам, а не только ставка, указанная в казахстанском соглашении или льготном режиме.
Когда льгота может пополнить иностранный бюджет
Глобальный минимальный налог, известный как Pillar Two, предусматривает минимальный уровень эффективного налогообложения в 15% для подпадающих под его действие крупных международных групп. Общий порог охвата — консолидированная годовая выручка от 750 млн евро, с предусмотренными правилами условиями и исключениями. Механизм описан в руководстве ОЭСР по внедрению минимального налога.
Это означает, что риск касается определенного круга инвесторов. Налоговые преференции для небольшой компании и льгота для дочерней структуры крупнейшего международного холдинга могут давать разный результат.
Если эффективная налоговая нагрузка группы в Казахстане оказывается ниже установленного минимума, применимые зарубежные правила могут привести к дополнительному налогу в другой юрисдикции. В частности, его может взыскать страна материнской компании.
Расчет сложнее, чем простое вычитание казахстанской ставки из 15%. Учитываются правила определения прибыли и налогов, исключения, переходные положения и другие особенности режима. Поэтому конкретную льготу нужно оценивать на уровне конкретной группы.
Но экономический смысл риска понятен: снижение налога в Казахстане может быть частично компенсировано дополнительным налогом за рубежом. Инвестор тогда получает меньше выгоды, чем предполагает размер казахстанской преференции.
ОЭСР прямо обращала внимание на этот вопрос в материале о противодействии налоговым злоупотреблениям в Казахстане. Организация рекомендовала рассмотреть внедрение правил GloBE и/или внутреннего минимального дополнительного налога, чтобы соответствующие дополнительные доходы оставались в стране.
Такой внутренний налог при соблюдении требований международной системы позволяет юрисдикции, где возникает прибыль, самой взимать доплату. Следовательно, для Казахстана вопрос заключается не только в уровне налоговой нагрузки, но и в том, какой бюджет получает право на дополнительные поступления.
Что учитывать при предоставлении налоговых льгот
В конкуренции за капитал государства рискуют попасть в гонку преференций: расширять освобождения, снижать ставки и обещать новые преимущества, не проверяя итоговый эффект для инвестора.
Если часть скидки компенсируется налогом в другой стране, размер объявленной льготы перестает быть надежным показателем ее привлекательности. Казахстанский бюджет отказывается от потенциальных поступлений, но это не обязательно дает соразмерный стимул строить завод именно здесь.
Поэтому оценка налоговой поддержки должна отвечать на несколько вопросов:
-
Подпадает ли международная группа под глобальный минимальный налог?
-
Как льгота меняет ее эффективную налоговую нагрузку?
-
Возникнет ли дополнительный налог в другой юрисдикции?
-
Какие новые инвестиции, рабочие места и производство связаны с предоставлением преференции?
Такая проверка особенно важна для крупных проектов, где размер налоговой поддержки существенен, а структура собственности охватывает несколько стран. Она не отменяет значение инфраструктуры, кадров, доступа к рынкам и предсказуемости правил. Напротив, если налоговую скидку частично нейтрализует зарубежный режим, эти условия могут стать еще более важными для инвестиционного решения.
Снижать налоги ради привлечения капитала имеет смысл, когда понятны получатель выгоды и экономический результат. На фоне реформы 2026 года Казахстану важно оценивать инвестиционные преференции вместе с международными правилами, которые применяются к получающим их группам.
Главный вопрос — сколько новых инвестиций приносит льгота и где в итоге оказывается связанная с ней налоговая выгода. Без этого государство рискует субсидировать не развитие собственной экономики, а поступления в чужой бюджет.
Ален Серик, эксперт EconomyKZ Research, специально для портала EconomyKZ.org
