Когда в 2023 году Нобелевскую премию по экономике получила Клаудия Голдин, один из главных выводов ее исследований звучал неожиданно просто. Заметный разрыв в доходах мужчин и женщин часто возникает не в университете и даже не при найме, а после рождения первого ребенка.
Карьера отца обычно продолжает развиваться. Доход матери снижается и затем восстанавливается медленнее, даже если у родителей одинаковое образование и сопоставимые профессии.
Для Казахстана, который привык измерять свое будущее запасами нефти, инвестициями и количеством новых заводов, это неудобный диагноз: страна теряет часть уже созданного и оплаченного человеческого капитала.
Почему рождение ребенка становится экономическим переломом
Проблема не в том, что женщины хуже подготовлены к рынку труда. Скорее наоборот.
По данным Бюро национальной статистики за 2021 год, высокий уровень образования имели 41,4% женщин. При этом женская безработица составляла 5,5% против 4,2% среди мужчин. Эти цифры нельзя автоматически объяснить только материнством. Они описывают рынок труда в целом. Но исследования Голдин показывают механизм, который помогает понять, почему высокий уровень образования женщин не всегда превращается в устойчивую карьеру и сопоставимый доход.
После рождения ребенка семье приходится решать, кто будет отвечать за уход, кто сократит рабочее время и чья карьера станет более гибкой. Чаще эту роль берет на себя женщина. В результате экономика сначала инвестирует в ее образование и профессиональную подготовку, а затем создает условия, при которых значительная часть этих вложений используется не полностью.
Что Клаудия Голдин называет «жадной работой»
Голдин связывает разрыв в доходах не только с дискриминацией при найме. Большую роль играет устройство самой работы. Высокооплачиваемые должности часто непропорционально вознаграждают длинный рабочий день, постоянную доступность и непрерывный стаж. Любой перерыв или переход на более гибкий график быстро превращается в штраф для карьеры.
Такую модель Голдин называет «жадной работой». Она требует от сотрудника быть доступным тогда, когда это удобно работодателю, даже если формально количество отработанных часов остается прежним.
В семье с ребенком один родитель обычно принимает на себя эту «жадную» работу, а второй становится более доступным дома. Поскольку основная нагрузка по уходу за детьми по-прежнему чаще ложится на женщин, именно они переходят на неполный день, отказываются от повышения или надолго выпадают из профессии.
Рынок труда в таком случае вознаграждает не столько квалификацию, сколько бесперебойность. Именно здесь появляется экономический штраф за материнство. Женщина может иметь такое же образование и начинать карьеру с сопоставимой зарплаты, но после рождения ребенка ее профессиональная траектория меняется. Доход растет медленнее, опыт накапливается с перерывами, а доступ к руководящим позициям сокращается.
Проблема не в детях как таковых. Проблема в модели занятости, при которой забота о семье почти неизбежно конфликтует с карьерным ростом.
Отцовский отпуск в Казахстане есть, но он не стал нормой
В Казахстане формальный инструмент для перераспределения этой нагрузки уже существует. Согласно статье 100 Трудового кодекса, отпуск без сохранения заработной платы по уходу за ребенком до трех лет может оформить мать или отец. Работодатель обязан предоставить такой отпуск и сохранить за сотрудником рабочее место.
Но наличие права еще не означает, что оно стало нормой. Отец, готовый взять отпуск по уходу за ребенком, может опасаться реакции руководителя и коллег. Он также понимает, что длительный перерыв способен повлиять на карьеру и доход. В итоге юридически доступный механизм остается социально непривычным, а основная нагрузка снова ложится на мать.
Возникает замкнутый круг. Мужчины редко оформляют отпуск, потому что такой выбор считается необычным. Работодатели продолжают воспринимать женщин как основного родителя, который с большей вероятностью прервет карьеру. Женщины получают меньше возможностей для продвижения, а семьи видят в отпуске матери финансово более безопасный вариант.
Право существует на бумаге, но рынок труда по-прежнему устроен так, будто уход за ребенком остается исключительно женской обязанностью. Разорвать этот круг одной информационной кампанией трудно. Семье нужен не только юридический выбор, но и экономическая возможность им воспользоваться.
Чему Казахстан может научиться у Швеции
Опыт Швеции полезен не как готовая инструкция для копирования, а как проверка того, что происходит, когда участие отца поддерживается не только формальным правом. Шведская система предусматривает 480 оплачиваемых дней родительского отпуска. Из них 90 дней закреплены за каждым родителем и не могут быть переданы другому. Если один из родителей не использует свою часть, семья теряет эти дни.
Первая непередаваемая квота появилась в Швеции в 1995 году, вторая — в 2002 году, третья — в 2016 году. После введения первой квоты доля отцов, использовавших родительское пособие, выросла с 44% до 77%. Более поздние реформы также сокращали дисбаланс, хотя эффект каждой следующей квоты был слабее. Это важная оговорка: социальную норму можно изменить, но она не исчезает после принятия одного закона.
Даже Швеция пока далека от равного распределения нагрузки. В 2024 году мужчины использовали 31% оплачиваемых дней родительского отпуска, женщины — 69%.
Этот результат важен для Казахстана. Квота способна изменить поведение, но сама по себе не устраняет карьерный штраф за рождение ребенка. Нужны доступные ясли и детские сады, предсказуемый рабочий график, возможность временно сокращать занятость и культура, в которой отпуск отца не воспринимается как отказ от профессиональных амбиций.
Скандинавский опыт также показывает, что семейная политика работает только вместе с политикой занятости. Если отец получает право на отпуск, но опасается потерять доход или карьерные возможности, семья продолжит выбирать отпуск матери.
Сколько стоит выпадение специалиста из профессии
Есть и прямой денежный аргумент. В 2026 году единовременное пособие при рождении первого, второго или третьего ребенка составляет 38 МРП, или 164 350 тенге. При рождении четвертого и последующих детей выплачивается 63 МРП, или 272 475 тенге.
Кроме единовременного пособия, государство выплачивает пособие или социальную выплату по уходу за ребенком до полутора лет. Для работающих родителей размер выплаты зависит от дохода, с которого производились социальные отчисления. Для неработающих родителей установлены фиксированные суммы в зависимости от очередности рождения ребенка. Эти выплаты помогают семье оплачивать текущие расходы. Но они не компенсируют стоимость длительного выпадения квалифицированного специалиста из профессии.
Семья теряет часть дохода и будущего роста зарплаты. Работодатель теряет знания и опыт сотрудника. Государство недополучает налоги и отдачу от вложений в образование. Чем дольше длится профессиональный перерыв, тем выше риск, что специалист вернется на менее квалифицированную и хуже оплачиваемую позицию или не вернется совсем.
Главная экономическая потеря возникает не в момент выплаты пособия, а в момент, когда человек перестает накапливать профессиональный опыт. Этот ущерб редко попадает в расчеты социальной политики. Государство видит сумму пособия и количество получателей, но хуже учитывает потерянные доходы, замедление карьеры и снижение производительности в последующие годы.
Поэтому сравнивать размеры пособий только с инфляцией или прожиточным минимумом недостаточно. Нужно оценивать, насколько семейная политика помогает родителям сохранить связь с профессией.
Что нужно изменить в семейной и трудовой политике
Семейную политику нельзя сводить только к размеру выплат при рождении ребенка. Казахстану нужен набор взаимосвязанных решений. Право отца на отпуск по уходу уже закреплено в законодательстве. Следующий шаг — превратить его в реально используемый инструмент. Одним из вариантов может стать оплачиваемый период, закрепленный именно за отцом по принципу «используй или потеряй».
Параметры такой меры нужно рассчитывать с учетом доходов семей, возможностей системы социального страхования и положения работников с нестабильной занятостью. Если выплата окажется слишком низкой, семья выберет отпуск того родителя, чей доход меньше. В большинстве случаев им снова окажется женщина.
Работодателям тоже придется пересмотреть привычную модель занятости. Гибкий график, удаленная работа и возможность временно сократить рабочее время должны быть доступны обоим родителям.
Если такие условия предлагаются только матерям, бизнес невольно закрепляет представление, что забота о ребенке остается исключительно женской обязанностью. Гибкость при этом не должна означать остановку карьеры. Сотрудник, который временно меняет график, не теряет квалификацию автоматически. Но система оценки, основанная на постоянном присутствии, поздних совещаниях и готовности отвечать в любое время, превращает родительство в профессиональный риск.
Нужна и более точная оценка эффективности государственной поддержки. Сравнивать расходы на семейную политику стоит не только с инфляцией и прожиточным минимумом, но и с экономической стоимостью потери квалифицированного работника.
В расчет должны входить снижение дохода, замедление карьеры, выпадающие налоги и расходы на повторную профессиональную адаптацию.
Регионы будут конкурировать за семьи
Отдельная роль принадлежит регионам. В ближайшие годы области и города Казахстана будут конкурировать не только за инвестиционные проекты, но и за семьи. Молодые специалисты будут выбирать место, где проще совмещать работу и воспитание детей.
Доступность яслей и детских садов, транспорт, продолжительность дороги до работы, гибкость крупных работодателей и качество городской среды станут частью региональной экономической политики. Территория с высокой номинальной зарплатой может проиграть городу, где после рождения ребенка не приходится выбирать между семьей и профессией.
Такая конкуренция редко видна в квартальной статистике. Но именно она определит, где через десять или двадцать лет будут жить и работать инженеры, врачи, преподаватели, предприниматели и специалисты технологических отраслей.
Казахстан часто обсуждает человеческий капитал как вопрос качества школ, университетов и профессиональной подготовки. Этого недостаточно. Нужно смотреть и на то, что происходит с человеком после получения образования.
Если квалифицированная женщина после рождения ребенка на несколько лет выпадает из профессии или возвращается на работу с меньшей зарплатой и без перспектив роста, экономика теряет не абстрактный потенциал. Она теряет конкретные знания, производительность, налоги и будущие инновации.
Казахстану не нужно выбирать между поддержкой семьи и экономическим ростом. Возможность родителей сохранить профессию после рождения ребенка и есть инвестиция в рост.
Эльвира Батурова, EconomyKZ Research специально для EconomyKZ.org
