Влияние инфляции на доверие к государству

Доверие к государству все чаще становится ограничением экономической политики. Его невозможно быстро восстановить, его легко потерять, и оно напрямую реагирует на макроэкономические решения. Данные по 34 странам OECD за период с 2007 по 2023 год показывают устойчивую картину: в среднем лишь 39% граждан выражают высокое или умеренно высокое доверие национальным правительствам, тогда как доля недоверяющих выше.

Это не временный эффект пандемии или энергетического шока. Это результат накопленных макроэкономических решений, прежде всего в сфере фискальной политики. За последние полтора десятилетия государства резко нарастили расходы, увеличили долг и столкнулись с возвращением инфляции. Именно инфляция оказалась самым сильным фактором, подрывающим доверие.

Эконометрический анализ показывает, что рост инфляции на один процентный пункт снижает доверие примерно на 1,6 процентного пункта. Для сравнения, рост безработицы на тот же один процентный пункт снижает доверие примерно на 1 процентный пункт. Этот результат устойчив во всех моделях и принципиально важен. Он означает, что для доверия к государству рост цен воспринимается как более серьезная угроза, чем ухудшение ситуации на рынке труда.

Причина заключается в масштабе воздействия. Безработица затрагивает часть населения. Инфляция затрагивает практически всех. Она снижает покупательную способность, обесценивает сбережения, меняет реальные обязательства между должниками и кредиторами. Даже при росте номинальных доходов инфляция разрушает ощущение улучшения благосостояния. В этом смысле она воспринимается как скрытый налог, который невозможно отменить или компенсировать политическим обещанием.

Рост реальных доходов на душу населения, напротив, повышает доверие. Увеличение дохода на 1000 долларов связано с ростом доверия примерно на 0,14–0,20 процентного пункта. Эффект статистически значим, но умерен. Он работает как фоновый фактор. Доходы важны, но они не способны компенсировать сильный инфляционный шок.

Гораздо более мощным инструментом является социальная политика. Рост социальных расходов на душу населения на 1000 долларов связан с увеличением доверия примерно на 1,3–1,4 процентного пункта. Это самый крупный положительный коэффициент в модели. Социальные трансферты и услуги воспринимаются как конкретные действия государства, а не абстрактные макроэкономические показатели.

Однако именно социальные расходы создают ключевое фискальное противоречие. Они почти всегда финансируются либо за счет долга, либо за счет перераспределения. Если экономика находится близко к полной занятости, дополнительный спрос быстро трансформируется в инфляцию. И в этот момент позитивный эффект социальной политики исчезает.

Модель показывает, что если рост социальных расходов приводит к ускорению инфляции более чем на один процентный пункт, положительный эффект для доверия практически полностью нейтрализуется. При более сильном росте инфляции чистый эффект становится отрицательным. Это означает, что фискальная политика может повышать доверие только при наличии макроэкономического пространства — когда экономика работает ниже потенциала и инфляция остается низкой.

Государственный долг действует как самостоятельный фактор снижения доверия. Увеличение долга на душу населения на 1000 долларов связано со снижением доверия примерно на 0,22 процентного пункта. Этот эффект устойчив даже при использовании инструментальных переменных, что снижает риск обратной причинности. Граждане воспринимают рост долга как сигнал будущих издержек — налогов, сокращения расходов или инфляции. Даже если долг используется для социальной поддержки, сам факт его накопления подрывает уверенность в устойчивости политики.

Таким образом, фискальная политика влияет на доверие через два канала. Первый — прямой, через социальные расходы, которые повышают доверие. Второй — косвенный, через инфляцию и долг, которые его снижают. Чистый эффект зависит от баланса между этими каналами.

Разбивка стран по группам показывает, что этот механизм универсален, хотя проявляется с разной интенсивностью.

В северных странах OECD доверие традиционно выше. Эти экономики характеризуются высокой социальной защитой и развитой системой перераспределения. Однако ключевым элементом остается контроль инфляции. Социальные расходы здесь работают на доверие именно потому, что сопровождаются жесткими бюджетными и макроэкономическими ограничениями. Как только инфляция ускоряется, доверие начинает снижаться даже в этих странах.

Континентальная Европа демонстрирует более низкий и волатильный уровень доверия. Здесь рост социальных расходов в кризисные периоды дал краткосрочный позитивный эффект, но ускорение инфляции и рост долга быстро его нивелировали. Модель показывает, что в этой группе стран чистый эффект фискальной экспансии часто оказывается близким к нулю.

Южные страны OECD отличаются высокой чувствительностью к долгу. Здесь накопленный опыт фискальных кризисов усиливает реакцию населения на рост задолженности. Даже умеренное увеличение долга связано со снижением доверия. Социальные расходы работают слабее, поскольку ожидания будущих корректировок перевешивают краткосрочные выгоды.

Англосаксонские экономики демонстрируют долгосрочное снижение доверия. Рост доходов не смог компенсировать негативный эффект инфляции и долга. Фискальная политика, ориентированная на масштабные антикризисные пакеты, стабилизировала экономику в краткосрочной перспективе, но в среднесрочной — подорвала доверие через инфляцию.

Восточноевропейские страны OECD показывают неоднородную картину. Там, где рост доходов сопровождался умеренной инфляцией, доверие росло. Там, где инфляция ускорялась, доверие снижалось независимо от динамики расходов. Это подтверждает универсальность инфляционного канала.

Дополнительные факторы усиливают или ослабляют эффект фискальной политики. Более высокая децентрализация расходов связана с ростом доверия. Увеличение доли региональных и местных расходов относительно центральных повышает доверие, пусть и умеренно. Это отражает более высокую легитимность решений, принимаемых ближе к гражданам.

Индекс свободы также повышает доверие, но его влияние вторично по сравнению с экономическими переменными. Политические свободы создают институциональный фон, но не компенсируют инфляцию.

Рост человеческого капитала связан со снижением доверия. Более образованные общества более критично относятся к действиям государства. Это не означает ухудшение институтов, но означает более высокие требования к качеству политики и ее объяснению.

Нелинейный анализ подчеркивает исключительную роль инфляции. Для нее выявлена выраженная нелинейность: минимум доверия достигается при инфляции около 5%. Ниже этого уровня негативный эффект быстро усиливается. Для социальных расходов и долга нелинейность слабее. Это означает, что именно инфляция является главным ограничителем фискальной политики с точки зрения доверия.

Хотя Казахстан не входит в выборку стран OECD, механизмы, выявленные в анализе, имеют прямое прикладное значение. Казахстанская экономическая политика также опирается на сочетание фискальных стимулов, социальных расходов и управления инфляцией. Именно поэтому выводы исследования важны не как сравнение, а как предупреждение.

Во-первых, рост социальных расходов действительно способен повышать доверие. Но только при условии, что инфляция остается под контролем. Если социальная политика финансируется за счет расширения фискального дефицита или квазифискальных механизмов и приводит к ускорению инфляции, эффект для доверия будет обратным.

Во-вторых, инфляция в логике исследования — не просто макропоказатель, а фактор легитимности государства. Даже при росте доходов и активной социальной политике ускорение инфляции подрывает доверие быстрее, чем рост безработицы. Это особенно важно для экономики, где инфляционные ожидания играют заметную роль.

В-третьих, государственный долг и ожидания его обслуживания имеют значение даже при умеренных уровнях задолженности. Население реагирует не столько на абсолютные значения, сколько на траекторию и логику политики. Если рост расходов воспринимается как временный и контролируемый, доверие может расти. Если как начало долговой спирали — снижаться.

В-четвертых, децентрализация и прозрачность фискальных решений усиливают доверие. Чем понятнее и ближе к гражданам принимаются решения о расходах, тем выше их легитимность.

Главный вывод для Казахстана заключается в том, что доверие невозможно «купить» расходами. Его можно только поддерживать через макроэкономическую устойчивость. Фискальная политика должна учитывать инфляционный эффект не как побочный риск, а как центральное ограничение. В противном случае даже социально ориентированные меры будут восприниматься негативно.