Конфликт интересов в казахстанском образовании

В казахстанском образовании сложилось системное противоречие. С одной стороны, Президент подписывает Указ о либерализации экономики.  Документ прямо закрепляет принцип Yellow Pages Rules: государство должно ограничить свое участие в тех сферах, где представлен частный бизнес, и устранить искусственные преимущества для квазигоссектора. В развитие этого курса Агентство по защите и развитию конкуренции (АЗРК) приняло Дорожную карту, предусматривающую активное развитие частных школ.

С другой стороны, профильное министерство в 2026 году де-факто начинает сворачивать присутствие этого бизнеса в массовом сегменте. Вместо заявленного развития конкуренции наблюдается административный разворот. Вводится мораторий на госзаказ для новых школ. Обсуждается снижение ценового порога родительской платы с 1200 до 250 МРП, что фактически делает невозможным создание качественной альтернативы переполненным государственным школам.

Почему это происходит? Ответ кроется не в «экономии бюджета», а в фундаментальном конфликте интересов, который в институциональной экономике известен как проблема совмещения ролей.

Ловушка «играющего тренера»

В теории публичного управления принято разделять две функции: Provision (обеспечение) и Production (производство).

Роль «обеспечения» означает, что государство гарантирует каждому ребенку доступ к образованию и выделяет на это деньги налогоплательщиков. Роль «производства» — это непосредственное оказание услуги: государственной школой, частным лицеем или авторской школой.

Нобелевский лауреат Элинор Остром, анализируя городские реформы, показала: эффективность снижается, когда заказчик (государство) становится монопольным производителем. В такой системе возникает риск, что регулятор будет защищать подведомственные учреждения от конкуренции.

В экономике это классифицируется как Regulatory Capture (регуляторный захват). Обычно этот термин описывает ситуацию, когда внешние игроки подчиняют регулятора. Но в данном случае ситуация специфичнее: это, по сути, форма Self-Dealing (сделки с заинтересованностью) на государственном уровне. Министерство одновременно пишет правила игры (регулятор), распределяет бюджет (заказчик) и отвечает за «производственный цех» (госшколы).

Это не метафора. Во-первых, министерство осуществляет прямое управление сетью республиканских школ. Во-вторых, хотя массовые школы формально находятся на балансе акиматов, именно Министерство определяет их бюджетную политику, кадровую вертикаль и содержание работы. Для бюрократической системы это единый актив, за показатели которого ведомство несет административную ответственность.

Такая структура создает стимул для дискриминации альтернативных поставщиков. Когда родители переводят детей в частные школы, ведомство может интерпретировать это не как успех политики доступности, а как риск для наполняемости собственной инфраструктуры. Реакцией монополиста в таком случае становится создание барьеров для входа.

Механика ограничений

Действия последних месяцев укладываются в логику защиты ведомственных активов от конкуренции. Показательный пример — предложение снизить предельный порог родительской платы до 250 МРП (около 1 млн тенге в год). При текущем уровне госзаказа (в среднем 0,76 млн тенге) суммарный бюджет на ученика составит около 1,8 млн тенге.

Экономика этого решения имеет прогнозируемые последствия. Учитывая рыночные ставки квалифицированных педагогов и расходы на содержание современной инфраструктуры, бюджет ниже определенного порога неизбежно ведет к сокращению фонда оплаты труда. Это, в свою очередь, провоцирует отток кадров и снижение качества образовательного продукта.

Частные школы ставятся перед выбором: либо снизить стандарты до уровня перегруженной государственной школы, либо уйти в премиальный сегмент, отказавшись от массового ученика. В результате пострадают не состоятельные семьи (способные оплатить полную стоимость), а средний класс, теряющий возможность получить качественное образование через механизм государственного софинансирования.

Одновременно с этим вводится мораторий на госзаказ для новых школ. Это посылает рынку сигнал об отсутствии гарантий спроса, даже в условиях дефицита ученических мест. Результатом становится блокировка инвестиций в сектор.

Есть ли альтернатива?

Мировой опыт показывает, что система, где государство финансирует образование, а частный сектор предоставляет услуги, может быть устойчивой при правильном дизайне.

В Нидерландах, например, более 70% школ являются частными, но финансируются государством. Конституция страны гарантирует «финансовое равенство»: частная школа получает тот же норматив, что и государственная, и не взимает обязательную плату за базовую программу. Правительство выполняет роль Provision (финансирование), не стремясь к монополии в Production.

Кроме того, конкуренция может развиваться за отдельные элементы образовательного процесса. В Южной Корее государство вводит ваучеры на after-school программы, признавая, что одно заведение может и не закрыть все внеклассное потребности ребенка. В штате Аризона (США) модель образовательных счетов (ESA) позволяет родителям распределять средства между различными провайдерами услуг (онлайн-курсы, тьюторы).

Эти примеры демонстрируют существование альтернатив жесткой вертикальной структуре, где все учреждения управляются единообразно.

Институциональное противоречие

Текущая модель совмещения функций создает инерцию, ведущую к консервации системы. Это перекликается с опытом Чили периода реформ 2015 года, где жесткие ограничения на софинансирование и прибыль привели к сокращению частного предложения и росту нагрузки на бюджет, не решив при этом проблем качества и сегрегации.

Пока регулятор управляет сетью школ, он будет действовать в условиях конфликта интересов. Решением может стать институциональное разделение функций. Министерство должно сосредоточиться на стандартах и контроле качества. Управление активами целесообразно отделить от регуляторных функций (с соблюдением принципа Yellow Pages Rules). Финансирование же должно следовать за учеником по единым и прозрачным правилам.

Только устранение структурного конфликта позволит реализовать потенциал конкуренции в интересах потребителя.

Вадим Новиков, Assistant Professor, специально для www.economyKZ.org