Казахстан и углеродная нейтральность: инвестиции до 2060 года

В 2023 году Казахстан разработал и принял амбициозную долгосрочную Стратегию достижения углеродной нейтральности до 2060 года, которая выступает важным системообразующим документом, где отражены требуемые масштабные преобразования экономического, технологического и социального характера.

При этом данная масштабная трансформация требует соразмерного финансирования.

Согласно расчетам чистые инвестиции в низкоуглеродные технологии, способствующие низкоуглеродному развитию и достижению углеродной нейтральности, оцениваются в
$610,0 млрд. Прямые государственные инвестиции в достижение углеродной нейтральности будут составлять лишь небольшую долю в 3,8% от общего объема инвестиций.

Справочно: 60,7% — в сектор производства электроэнергии и тепла; 10,8% — в транспорт; 7,4% — в энергоэффективность; 5,5% — в сельское хозяйство; 15,6% — в другие сектора.

Источниками $386,3 млрд из $610,0 млрд выступят перенаправление циркулирующих в экономике инвестиционных ресурсов из высокуглеродных отраслей в низкоуглеродные и только $223,7 млрд — новые инвестиционные ресурсы.

Несмотря на наличие долгосрочного инвестиционного видения до 2060 года, зафиксированного в Стратегии углеродной нейтральности, в отношении среднесрочного горизонта до 2030 года сохраняется значительная неопределенность.

Так, объем необходимых инвестиций на весь период до 2060 года был детально рассчитан и распределен по секторам, оценка потребностей на достижение целей ОНУВ до 2030 года (сокращение выбросов ПГ к 2030 году на 15 % относительно уровня выбросов 1990 года (безусловная цель) и доведение сокращения на 25% при условии получения международной поддержки на декарбонизацию экономики (условная цель)), ключевого контрольного рубежа, фактически отсутствует.

Это создает вакуум в планировании: при наличии четкого ориентирования на финальную цель, промежуточные цели не обеспечены финансовыми расчетами, источниками покрытия дефицита и инструментами реализации. Такая диспропорция между стратегическим горизонтом и среднесрочной повесткой представляет собой серьезный риск для синхронизации климатической политики и ее фактической реализуемости.

В этой связи была проведена экспертная оценка потребностей в финансировании на период до 2030 года, направленная на восполнение пробела в среднесрочном планировании.

Среднегодовой объем климатического финансирования в Казахстане составляет около 2,4 млрд долларов США. Куда входят средства государственного бюджета — 1 млрд долларов США (климатическая маркировка бюджета), внутренние инвестиции — $0,55 млрд (частные средства предприятий), ПИИ — 0,4 млрд долларов США, официальная помощь развитию (средства международных организаций) — 0,45 млрд долларов США (всего 0,6% от средств, которые ежегодного выделяют развитые страны и международные организации развивающимся странам).

К 2030 году совокупный объем совокупный объем климатического финансирования составит 9,1 млрд долларов США (государственный бюджет — 1,4 млрд долларов США, внутренние инвестиции — 4 млрд долларов США, ПИИ — 2,8 млрд долларов США, официальная помощь развитию — 0,9 млрд долларов США).

При этом, для выполнения целей ОНУВ к 2030 году требуется порядка 20,7 млрд долларов США. 

Таким образом, дефицит финансирования до 2030 года составляет порядка 11,6 млрд долларов США, более половины от требуемого объема.

Иными словами, при сохранении нынешних тенденций Казахстан профинансирует менее 45% потребностей для достижения своих климатических целей. Этот разрыв подчеркивает критическую недостаточность финансирования: текущие инвестиционные потоки просто не соответствуют масштабам заявленных задач.

Частично данный дефицит покрывается посредством развития рынка устойчивого (зеленого) финансирования. В Казахстане этот сегмент начал формироваться с 2019 года и демонстрирует рост. По данным Центра зеленых финансов МФЦА по состоянию на июль 2025 года общий объем зарегистрированных инструментов устойчивого финансирования в стране достиг 982 млрд тенге (социальные облигации — 585 млрд тенге (60%); зеленые облигации — 229 млрд тенге (23%); устойчивые облигации (sustainability bonds) — 100 млрд тенге (10%); зеленые займы — 68 млрд тенге (7%)). Однако этого все равно недостаточно.

Важно понимать, что переориентация уже циркулирующих средств из высокоуглеродных секторов в низкоуглеродные, а также привлечение «новых» инвестиционных ресурсов невозможно без сильных ценовых и регуляторных сигналов.

Так, цена на выбросы CO₂ устанавливается «административно» и остается низкой (около 1 доллара США за тонну), не отражая реальных предельных издержек выбросов. Это не создает достаточного стимула для предприятий сокращать эмиссии и внедрять чистые технологии. Другим примером является отсутствие налаженного механизма обращения углеродных кредитов (офсетов) от проектов сокращения выбросов — фактически, внутренний рынок компенсаций не развит.

В результате экономика недостаточно стимулирована к сокращению выбросов: без четкой «цены» крупный бизнес продолжает ориентироваться на традиционные, более углеродоемкие решения.

Устранение дефицита климатического финансирования требует не точечных решений, а создания полноценно функционирующей системы углеродного регулирования. Без этого невозможно обеспечить стабильные и предсказуемые финансовые потоки для реализации климатической повестки. Такая система должна включать: прозрачный контур мониторинга, отчетности и верификации (MRV); «рыночную» национальную систему квотирования и торговли выбросами (СТВ); механизм углеродного налогообложения для секторов, не охваченных СТВ; а также финансовую инфраструктуру — Карбоновый фонд, таксономию климатических проектов, механизмы «зеленого» финансирования и государственных закупок. Ключевым условием является интеграция всех элементов в единую цифровую платформу, обеспечивающую оперативность и взаимосвязанность решений.

Только при таком подходе можно рассчитывать на запуск устойчивого механизма привлечения инвестиций и переход к реальному, а не декларативному, низкоуглеродному развитию.