Динамика кредитов в 2025 году: влияние на экономику

В 2025 году дискуссия о кредитовании приобрела для Казахстана особую остроту, поскольку совпали сразу несколько обстоятельств: усиление инфляционного давления, периодические изменения параметров денежно-кредитной политики (далее — ДКП) и одновременно, сохранение заметной кредитной активности в экономике. На первый взгляд эта комбинация выглядит парадоксально: если стоимость денег растет, то спрос на кредит должен резко ослабнуть. Однако подобное ожидание основано на слишком упрощенном представлении о том, как ставка проходит через экономику и какие сегменты кредитного рынка реагируют первыми. Для корректной интерпретации необходимо различать накопленные величины и текущие изменения: кредитный портфель и новые выдачи живут в разных временных режимах. Портфель является результатом прошлого, а выдачи отражают решения настоящего. Именно поэтому анализ 2025 года целесообразно строить вокруг потоков кредитования и их структуры, а затем уже сопоставлять эти потоки с динамикой ставок и общими параметрами макроэкономической среды.

В качестве отправной точки важно зафиксировать масштаб банковского сектора относительно экономики. По итогам 11 месяцев 2025 года суммарные активы банков второго уровня (далее — БВУ) составили 68 344,3 млрд тенге. При прогнозе социально-экономического развития Республики Казахстан (далее — ПСЭР) ожидается номинальный ВВП 2025 года на уровне 161 860,5 млрд тенге, тогда активы банковского сектора в среднем эквивалентны около 42,2% ВВП. Эта величина, сопоставленная с рядом развитых экономик, действительно выглядит умеренной: там финансовое посредничество глубже, а банковские активы и кредитование часто занимают существенно большую долю в ВВП. Однако простое международное сравнение здесь не дает прямого ответа на вопрос, «хорошо это или плохо». В разных институциональных моделях экономики оптимальный уровень финансовой глубины различается: где-то высокая доля кредитов в ВВП отражает развитую ипотеку и долгосрочные инвестиции, а где-то перегрев и уязвимость балансов домохозяйств и компаний. Для Казахстана более корректно говорить иначе: банковская система уже достаточно крупна, чтобы решения по ставке заметно определяли поведение экономических агентов, но при этом финансовая глубина остается ограниченной, а значит кредит продолжает выполнять преимущественно функцию обеспечения оборота и краткосрочной устойчивости, а не функцию полноценного долгосрочного инвестиционного двигателя.

Макроэкономический фон 2025 года только усиливает значимость этих наблюдений. Инфляция в течение года демонстрировала повышенную инерцию, а денежно-кредитные условия (далее — ДКУ) оставались жесткими. На этом фоне в обществе регулярно возникает тезис: «если портфель кредитов растет, значит базовая ставка не работает». Такая трактовка неверна, поскольку смешивает разные экономические категории. Кредитный портфель является накопленной величиной: он включает в себя ранее выданные займы, часто по условиям, которые уже не соответствуют текущему уровню ставки. Он меняется постепенно, по мере погашений, рефинансирования и прироста новых займов.

Рисунок 1. Динамика кредитного портфеля банковской системы за 11 месяцев 2025 года

Источник: данные НБ

Примечание: Банковский сектор включает БВУ и АО «Банк Развития Казахстана»

Кредиты бизнесу состоят из кредитов БВУ и кредитов АО «Банк Развития Казахстана» (далее — БРК), при этом кредиты населению состоят только из кредитов БВУ. В дальнейшем разбивка между БВУ и БРК отсутствует, поэтому анализируется весь банковский сектор. Стоит отметить, что за 11 месяцев 2025 года доля БРК в суммарном портфеле в среднем составляет 6,6%.

Потоки выдач, напротив, являются мгновенным отражением решений заемщиков и банков в текущих ДКУ. Именно в выдачах быстрее проявляется влияние высокой ставки, ужесточение риск-аппетита банков, изменение стандартов скоринга и изменение структуры спроса на кредит. Поэтому, чтобы понять реальную реакцию экономики на дорогие деньги, необходимо анализировать не только «запас» портфеля, но и динамику «потоков» новых кредитов.

Рисунок 2. Динамика новых займов банковского сектора за 11 месяцев 2025 года

Источник: данные НБ

Как видно на рисунке 2, с повышением базовой ставки в марте до 16,5% вызвало относительно небольшое и краткосрочное замедление роста кредитования экономики. Так кредиты экономике замедлились с 3,1 трлн тенге до 3,0 трлн тенге, или на 35,2 млрд тенге (-1,2% м/м). В октябре-ноябре 2025 года после повышения базовой ставки до 18,0% видно более заметную реакцию рынка, где уже 2 месяца наблюдается замедление роста кредитования экономики. В среднем за прошедший год структура кредитования экономики выглядела как 51,6% — это выдача кредитов бизнесу на осуществление предпринимательской деятельности, а оставшиеся 48,4% это кредиты населению.

Статистика выдач кредитов субъектам предпринимательства в 2025 году позволяет увидеть реакцию на изменения в ДКП в более содержательной форме. За январь-ноябрь 2025 года суммарный объем кредитов, выданных банковским сектором субъектам предпринимательства, составил около 19,1 трлн тенге, что соответствует среднему уровню порядка 1,7 трлн тенге в месяц. Внутри года наблюдались месяцы с повышенной активностью, где объемы выдач превышали 2 трлн тенге: максимальные значения пришлись на сентябрь и октябрь, после чего в ноябре зафиксировано снижение. Такая динамика характерна для экономики, в которой одновременно действуют сезонные факторы, особенности контрактного цикла в бизнесе и изменение ликвидности на финансовом рынке. Но еще важнее другое: структура этих потоков показывает, какие типы экономической активности в Казахстане способны «жить» даже при дорогих деньгах и какие сегменты адаптируются быстрее.

Рисунок 3. Суммарный объем выдачи кредитов субъектам предпринимательства за 11 месяцев 2025 года по регионам страны

Источник: данные НБ

Прежде всего обращает на себя внимание географическая концентрация выдач. Существенная часть кредитных потоков формируется в крупнейших городах — Алматы, Астане и Шымкенте, причем доминирующая роль принадлежит Алматы. Такой результат нельзя сводить к статистической аномалии. Он отражает институциональную организацию бизнеса: многие компании, которые ведут деятельность по всей стране, юридически и финансово концентрированы в агломерациях. Там размещаются головные офисы, финансовые службы, основные расчетные контуры и цепочки поставок. Следовательно, банковский кредит в значительной степени следует за инфраструктурой оборота и управления, а не за географией производства. Это имеет и прикладное следствие: передаточный механизм ДКП наиболее быстро и ощутимо проявляется в агломерациях, где банковская конкуренция и финансовая инфраструктура развиты сильнее, тогда как региональные рынки кредитования чаще испытывают более жесткие ограничения в части залоговой базы, качества заемщиков и стандартизации продуктов. Таким образом, кредитный цикл Казахстана имеет выраженную «агломерационную» природу, и этот факт должен учитываться в обсуждении равномерности доступа бизнеса к финансированию.

Отраслевая структура выдач раскрывает еще более важный для понимания экономики вывод. В 2025 году крупнейшая доля кредитных потоков бизнеса пришлась на торговлю (около 44,1%). Следом по объемам шла промышленность (около 29,6%), далее транспорт (около 5,9%), строительство (около 5,1%), сельское хозяйство (около 2,0%), связь (около 1,4%) и прочие 11 отраслей услуг (около 11,9%). Это распределение демонстрирует, что кредитование в Казахстане в значительной мере обслуживает оборотный контур экономики. Торговля по своей природе — это сектор высокой оборачиваемости: кредиты там чаще используются для закупа, пополнения запасов, финансирования дебиторской задолженности и закрытия кассовых разрывов. При высокой ставке торговля может сохранять спрос на заемные средства, потому что для нее критична скорость оборота. В таких условиях кредит становится не столько инструментом расширения, сколько инструментом непрерывности деятельности. Бизнес, который способен быстро превращать кредит в выручку, чаще продолжает занимать даже при удорожании денег, поскольку альтернативой становятся перебои в поставках, потеря контрактов и снижение доли рынка. Этот механизм принципиально отличается от поведения инвестиционно-ориентированных отраслей, где решения о займах принимаются под долгосрочную окупаемость. Для промышленности и строительства высокая ставка сильнее сдерживает именно длинные инвестиционные проекты, однако эффект проявляется не в виде мгновенного «обвала» портфеля, а через постепенное снижение доли долгосрочных выдач, перенос инвестиционных решений и изменение структуры финансирования в сторону более коротких оборотных инструментов.

Отдельного внимания заслуживает валютная составляющая выдач. В среднем по январю-ноябрю доля кредитов в иностранной валюте составляла порядка одной шестой от общего объема, однако в отдельные месяцы наблюдались резкие изменения, включая заметный рост валютной компоненты осенью. Это можно интерпретировать как признак тесной связи корпоративного кредитования с внешнеторговым контуром. Когда усиливаются потребности в финансировании импортных контрактов, логистических цепочек или экспортных операций, спрос на валютные займы может расти даже на фоне общей дороговизны тенговых денег. Вторая возможная причина — это сравнительная стоимость фондирования: при определенных условиях валютное финансирование может быть относительно дешевле, если заемщик имеет валютную выручку и способен естественным образом хеджировать валютный риск. В обоих случаях важна не только величина валютных выдач, но и тот сигнал, который они несут: часть кредитного цикла Казахстана зависит не столько от внутренней ставки, сколько от состояния внешних расчетов, условий торговли и динамики корпоративной ликвидности.

На этом фоне особенно показательно, как ведут себя ставки по кредитам, и почему статистически может складываться впечатление, что корпоративные ставки реагируют слабее, чем ожидается. В реальности процентная ставка для бизнеса — это не механическое отражение базовой ставки, а цена, которая формируется как сумма стоимости фондирования и риск-премии. В корпоративном сегменте риск-премия сильнее дифференцируется: банки конкурируют за качественных заемщиков, крупные компании получают лучшие условия благодаря устойчивым потокам, наличию залогов и прозрачности финансовой отчетности. Кроме того, значимая часть кредитных сделок может быть структурирована с использованием гарантий, обеспечения, специальных условий и, в отдельных случаях, элементов квази-субсидирования. Все это приводит к тому, что в статистике средних ставок по юрлицам реакция на рост базовой ставки может выглядеть сглаженной или асинхронной. Однако это не означает отсутствия влияния ДКП. Скорее это означает, что влияние проявляется через изменение состава заемщиков и типов кредитов: дорогие деньги вытесняют более рискованных и долгосрочных заемщиков, оставляя в выдачах более качественных клиентов и более короткие инструменты. В результате средняя ставка может снижаться даже при ужесточении политики, потому что меняется структура выдач, а не потому, что ставка перестала работать.

Рисунок 4. Динамика процентных ставок в экономике за 11 месяцев 2025 года

Источник: данные НБ

Распределение кредитов по целям в экономике дополняет картину, хотя здесь важно разделять бизнес-кредитование и кредитование населения. Высокая доля потребительских займов остается одной из ключевых особенностей модели спроса на кредит. Потребительское кредитование поддерживает текущий спрос и позволяет сглаживать доходы домохозяйств, но не создает новых производственных мощностей и, при определенных условиях, может усиливать инфляционную инерцию. Когда значительная часть кредита направлена на потребление, экономика получает ускорение оборота денег, но не обязательно получает ускорение производительности. Ипотека занимает промежуточное место: с одной стороны, она может стимулировать строительство и смежные отрасли, с другой при перегреве способна разгонять цены на жилье и закреплять долговую нагрузку населения. Поэтому в анализе кредитования важен не только объем, но и качество кредитного импульса: какие именно цели финансируются и какие долгосрочные эффекты это создает для потенциала роста экономики.

Рисунок 5. Структура кредитов, выданных населению за 11 месяцев 2025 года, млрд тенге

Источник: данные НБ

В этом контексте 2025 год показывает, что кредитный импульс Казахстана в значительной степени остается оборотным, а не инвестиционным. Доминирование торговли в выдачах и концентрация кредитных потоков в крупнейших городах отражают экономическую структуру, где финансовые ресурсы преимущественно направляются туда, где быстрее возникает денежный поток для обслуживания долга. При высокой ставке это естественно: бизнес с коротким циклом оборота способен адаптироваться, бизнес с длинным циклом окупаемости вынужден откладывать решения. Именно поэтому влияние дорогих денег проявляется с лагом: сначала меняется структура выдач, затем динамика инвестиций, затем динамика производительности и темпов роста. Портфель при этом может продолжать расти по инерции, формируя иллюзию нечувствительности экономики к ставке, хотя в реальности чувствительность смещается в будущее через инвестиционный канал.

Системный вывод из наблюдаемой картины состоит в том, что дискуссия о кредитовании не должна сводиться к вопросу растет или падает. Важнее вопрос о том, что именно финансируется и как это соотносится с долгосрочными целями развития. Если кредитование преимущественно обслуживает торговый оборот и потребление, экономика может сохранять видимую активность даже при дорогих деньгах, но ее потенциал расширения мощностей и повышения производительности будет ограничен. Поэтому международные организации прогнозируют в дальнейшем замедление роста экономики страны, несмотря на рекордные уровни текущего года (за 12 месяцев 2025 года рост экономики составил 6,5%). Если же кредитная система начинает поддерживать более длинные проекты в промышленности, инфраструктуре и технологическом обновлении, тогда возрастает роль долгосрочных денег, риск-аналитики и предсказуемости экономической политики. Поэтому задача на горизонте ближайших лет заключается не просто в увеличении объемов кредитования как таковых, а в постепенном смещении кредитного импульса из оборотного контура в инвестиционный контур, при сохранении финансовой устойчивости банков и платежеспособности заемщиков.

Именно в таком разрезе 2025 год можно рассматривать как показательный: он демонстрирует способность экономики поддерживать кредитную активность даже в условиях высокой ставки, но одновременно выявляет структурные ограничения. Кредит продолжает идти туда, где его проще и быстрее вернуть. Это рационально на микроуровне, но на макроуровне означает, что без институциональных изменений, развития регионального финансового посредничества и расширения инструментов долгосрочного финансирования экономический рост будет опираться преимущественно на оборот, а не на повышение производственного потенциала. Такая модель может быть устойчивой в краткосрочной перспективе, но она требует переосмысления, если страна ставит цели ускоренного долгосрочного роста и перехода к экономике более высокой добавленной стоимости.