В последние годы наметился устойчивый тренд, где ведущие международные суды все чаще прямо говорят о юридической ответственности государств за последствия изменения климата. Долгое время климатический кризис рассматривался преимущественно как сфера политических и дипломатических переговоров. Однако сегодня судебная практика демонстрирует качественный сдвиг и охрана климата все чаще признается неотъемлемой обязанностью государств в рамках международного права.
Формирующаяся практика международных судов показывает, что климатическая безопасность становится предпосылкой для реализации базовых прав человека, включая право на жизнь, здоровье, жилье и достойные условия существования. В этой логике бездействие властей перед лицом климатических угроз может рассматриваться не просто как политическая неэффективность, а как нарушение международно-правовых обязательств, способное повлечь реальные правовые последствия.
Ключевым событием последних лет стало опубликованное в июле 2025 года консультативное заключение Международного суда ООН в Гааге. Впервые в своей истории Суд ООН прямо провозгласил, что государства обязаны предотвращать вред климатической системе, а несоблюдение данной обязанности может квалифицироваться как нарушение международного права.
Суд ООН подчеркнул, что изменение климата представляет собой «экзистенциальную угрозу планетарного масштаба», требующую срочных и эффективных действий по сокращению выбросов парниковых газов и защите уязвимых сообществ. Чистая, здоровая и устойчивая окружающая среда была признана неотъемлемым правом человека, без которого невозможно в полной мере реализовать право на жизнь, здоровье, жилье и адекватное питание. Иными словами, климатическая безопасность была признана базовым условием соблюдения прав человека.
Принципиально важно, что Суд ООН подтвердил — данные обязательства распространяются на все государства, независимо от их участия в специальных климатических соглашениях. Ни одна страна не освобождается от ответственности за тот вклад, который она вносит в глобальное потепление.
Еще до консультативного заключения Суда ООН аналогичный правовой подход начал формироваться в специализированных международных юрисдикциях. Так, в 2024 году Международный трибунал ООН по морскому праву (ITLOS) по запросу группы малых островных государств вынес свое консультативное заключение, в котором впервые указал, что парниковые газы являются формой загрязнения, наносящего ущерб морской среде.
Трибунал пришел к выводу, что государства-участники Конвенции ООН по морскому праву обязаны принимать необходимые меры для предотвращения, сокращения и контроля таких выбросов. Тем самым климатические обязательства государств получили официальное подтверждение и в рамках морского права, где океаны и атмосфера были признаны единым связующим пространством, требующим защиты.
Климатическая повестка получила дальнейшее развитие в практике региональных судов по правам человека. В апреле 2024 года Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) впервые в своей истории вынес решение по существу климатического иска, признав прямую связь между государственной климатической политикой и защитой фундаментальных прав человека.
ЕСПЧ рассмотрел жалобы сразу по трем делам и пришел к выводу, что слабая климатическая политика правительства может нарушать фундаментальные права граждан. В деле по жалобе объединения пожилых жительниц Швейцарии (KlimaSeniorinnen v. Switzerland) Большая палата ЕСПЧ установила, что недостаточные меры Швейцарии по сокращению выбросов и адаптации к аномальной жаре нарушили право заявительниц на уважение частной и семейной жизни ввиду повышенного риска смертельно опасных тепловых волн.
Это решение стало знаковым прецедентом для всех 46 государств-участников Совета Европы. Впервые на уровне международного суда по правам человека было прямо указано, что климатический кризис представляет собой угрозу реализации прав человека, а государства обязаны принимать реальные и достаточные меры для его смягчения, включая исполнение своих обязательств в рамках Парижского соглашения.
Одновременно суд признал неприемлемыми по процессуальным основаниям две другие климатические жалобы от французского политика (Carеme v. France) и группы португальской молодежи (Duarte Agostinho and Others v. Portugal and 32 Others). Однако, несмотря на отказ в их рассмотрении по существу, общий сигнал судебной практики остался предельно ясным.
В июле 2025 года Межамериканский суд по правам человека по запросу правительств Колумбии и Чили вынес консультативное заключение, в котором прямо подтвердил существование права человека на стабильный и безопасный климат и обязал государства предпринимать срочные и эффективные действия для защиты нынешних и будущих поколений от климатической катастрофы.
Суд указал, что государства несут юридические обязательства контролировать выбросы не только со стороны государственных органов, но и со стороны частных предприятий. При этом было подчеркнуто, что крупные эмитенты несут особую ответственность за климатические риски, создаваемые их деятельностью. В числе наиболее опасных отраслей были прямо названы добыча и транспортировка полезных ископаемых, производство цемента и агробизнес.
Межамериканский суд потребовал от государств устанавливать для таких отраслей более жесткие экологические нормы, приостанавливать вредную деятельность в случае нарушений и взыскивать компенсацию за климатический ущерб. Более того, суд призвал принимать национальные законы, позволяющие привлекать к ответственности транснациональные корпорации за выбросы их дочерних структур. Данный документ стал своеобразной «дорожной картой» климатических действий для стран Америки и приобрел значительный политический вес.
На евразийском пространстве специализированного суда по правам человека не существует, при этом действуют суды преимущественно экономического характера. Суд Евразийского экономического союза (ЕАЭС) обладает компетенцией по рассмотрению споров, связанных с применением права ЕАЭС, однако в его практике отсутствуют дела, где изменение климата рассматривалось бы как самостоятельный предмет спора или как нарушение обязательств государств. Аналогичным образом Экономический Суд Содружества независимых стран (СНГ) с момента своего создания в 1992 году не рассматривал дел, напрямую связанных с климатической повесткой.
Отсутствие таких прецедентов отражает раннюю стадию развития климатической юриспруденции в регионе. Вместе с тем мировая динамика показывает устойчивый рост числа климатических дел, и данные процессы в перспективе могут повлиять и на евразийские институты. В экспертном сообществе стран ЕАЭС уже обсуждаются идеи расширения компетенции Суда ЕАЭС или создания специальных механизмов для рассмотрения экологических споров.
Стоит отметить, что признание международными судами ответственности государств за климатический вред имеет далеко идущие последствия. Во-первых, усиливается давление на правительства, которым становится все сложнее оправдывать бездействие ссылками на отсутствие прямых юридических норм. Международное правосудие фактически закрепляет подход, согласно которому развитые страны, с учетом их большего вклада в накопленные выбросы, несут повышенную ответственность за сокращение эмиссий и поддержку уязвимых государств. Во-вторых, ответственность неизбежно распространяется на бизнес. Если государства обязаны соблюдать жесткие климатические рамки, они будут внедрять более строгие нормативы для предприятий в своей юрисдикции. Для компаний это означает, что климатические издержки становятся частью экономической реальности, а климатические судебные процессы – материальным финансовым риском, уже учитываемым инвесторами и страховщиками.
В этих условиях ответственное ведение бизнеса превращается в фактор конкурентоспособности. Компании, которые своевременно переходят на низкоуглеродные технологии, снижают свой углеродный след и раскрывают климатические риски, оказываются в более устойчивом положении. Напротив, компании, игнорирующие экологические стандарты, рискуют столкнуться не только с национальным регулированием, но и с дорогостоящими судебными разбирательствами и компенсационными исками.
Климатическая справедливость стремительно перестает быть лозунгом экологов и превращается в действенный принцип международного права, подкрепленный авторитетом международных судов. В этой новой правовой реальности соблюдение климатических обязательств становится не вопросом доброй воли, а юридической нормой, с которой вынуждены считаться и государства, и бизнес.
Индира Бейсекеева, независимый эксперт, специально для www.economyKZ.org
