Финансовая грамотность имеет значение. Люди, которые понимают сложный процент, инфляцию и диверсификацию рисков, в среднем лучше ориентируются в финансовых продуктах, чаще формируют сбережения, внимательнее относятся к долгосрочному финансовому планированию и способны принимать более осознанные решения относительно кредитов, инвестиций и будущей пенсии.
Исследования финансового образования также дают основания полагать, что обучение способно менять не только знания, но и реальное финансовое поведение. Поэтому спорить с необходимостью финансового просвещения было бы странно.
Однако проблема начинается там, где из достаточно хорошо подтвержденных результатов на уровне отдельных людей и домохозяйств делают значительно более широкие выводы о макроэкономике.
На первый взгляд переход выглядит естественным. Если отдельные люди лучше управляют деньгами, значит, устойчивее становятся домохозяйства. Если устойчивее домохозяйства, значит, устойчивее становится экономика. Но между первым и последним звеном находится практически вся макроэкономика.
И пройти этот путь одним логическим скачком нельзя.
Исследования говорят несколько меньше, чем заголовок
Большая часть доказательств, приведенных в подобных исследованиях финансовой грамотности, относится прежде всего к поведению конкретного человека. Понимает ли он инфляцию. Умеет ли оценить эффект сложного процента. Знает ли принцип диверсификации. Формирует ли финансовую подушку. Планирует ли пенсионные накопления. Какие кредитные продукты выбирает. Допускает ли просрочки.
Это важные результаты. Более того, часть исследований построена таким образом, что позволяет говорить не только о простой корреляции: финансовое образование действительно способно причинно влиять на некоторые знания и формы финансового поведения.
Поэтому было бы неправильно утверждать, будто вся доказательная база финансовой грамотности построена исключительно на наблюдении того, что более состоятельные и образованные люди одновременно лучше разбираются в финансах. Эмпирический эффект образования существует.
Но из этого все еще не следует, что финансовая грамотность является главным фактором успеха экономической политики или доказанным самостоятельным фактором макроэкономической стабильности. Это уже утверждение другого масштаба.
Чтобы перейти от поведения отдельного человека к устойчивости экономики, необходимо учитывать доходы населения, рынок труда, инфляцию, процентные ставки, состояние банковской системы, уровень долга, качество регулирования, социальную политику, неравенство, структуру кредитования и множество других факторов.
И здесь возникает особенно любопытное противоречие.
С одной стороны, финансовой грамотности приписывается выраженное макроэкономическое значение.
С другой стороны – в самой дискуссии вокруг исследований признается необходимость дальнейшего изучения того, как финансовая грамотность влияет уже именно на макроэкономический уровень и экономический рост.
Получается довольно странная конструкция, где макроэкономический вывод оказывается сформулирован раньше, чем представленные исследования позволяют его полностью доказать.
Это не делает исследования неправильными. Но требует гораздо осторожнее обращаться с их интерпретацией.
Микроэкономический эффект – еще не макроэкономическая политика
Допустим, человека научили правильно рассчитывать сложный процент. Вероятность того, что он станет лучше понимать стоимость кредита или преимущества долгосрочных накоплений, действительно увеличится. Но представим, что после обязательных расходов у этого человека практически не остается свободного дохода.
Знание сложного процента не создаст ему финансовую подушку.
Другой человек может прекрасно понимать инфляцию и осознавать, что деньги со временем теряют покупательную способность. Но если цены выросли на 10%, а его номинальная заработная плата – лишь на 5%, понимание инфляции не восстановит потерянный реальный доход.
Можно хорошо знать, что дорогой потребительский кредит ухудшает финансовое положение. Но если у домохозяйства нет накоплений и возникает крупный непредвиденный расход, объективная потребность в финансировании все равно никуда не исчезает.
Наконец, человек может знать практически все о диверсификации инвестиционного портфеля. Но если у него нет свободного капитала, диверсифицировать ему нечего.
Это принципиальная граница. Финансовые знания помогают принимать более качественные решения внутри существующих экономических ограничений. Но они не устраняют сами ограничения.
Именно поэтому нельзя ставить знак равенства между финансовой грамотностью и финансовым благополучием.
Низкие сбережения не всегда означают низкую грамотность
Когда у человека нет финансовой подушки, очень удобно объяснить это недостаточной финансовой дисциплиной. Не сберегал. Не планировал. Не инвестировал. Но сбережения формируются из располагаемого дохода.
Если доход после обязательного потребления невелик, возможности создавать значительные накопления объективно ограничены независимо от того, насколько хорошо человек понимает личные финансы.
Поэтому низкая норма сбережений может говорить не только о финансовом поведении населения. Она может быть следствием слабого роста реальных доходов, высокой стоимости жилья, большой доли обязательных расходов, инфляции или нестабильной занятости. И это уже макроэкономические проблемы.
Обучение финансовой грамотности способно помочь человеку эффективнее использовать имеющиеся ресурсы. Но оно не является заменой политике роста производительности и доходов.
Особенно это заметно на примере кредитования
Похожая логическая ловушка возникает при обсуждении высокой закредитованности населения. Самое простое объяснение выглядит так: люди берут слишком много кредитов, потому что плохо понимают проценты и собственную долговую нагрузку.
Для части заемщиков это наверняка верно. Но если потребительское кредитование быстро растет в масштабах всей экономики на протяжении длительного периода, макроэкономист должен задать более широкий вопрос: почему сама экономическая система генерирует такой большой спрос на заемные деньги? Как менялись реальные доходы? Какая часть кредитования направляется на текущее потребление? Как цифровизация изменила доступность займа? Насколько быстро человек сегодня способен принять кредитное решение? Как развивались рассрочки? Как финансовые организации конкурируют за клиента? Какие требования предъявляются к оценке платежеспособности? Как регулируется долговая нагрузка? Насколько хорошо раскрывается полная стоимость финансового продукта?
Это абсолютно другой уровень анализа. Если миллионы людей начинают активно пользоваться одним финансовым инструментом, недостаточно объяснить происходящее исключительно психологией или знаниями миллионов отдельных людей.
Необходимо посмотреть на стимулы, которые создает сама система.
Опасность переноса системной проблемы на гражданина
Иначе постепенно возникает очень удобная модель объяснения практически любых финансовых трудностей.
- Большая долговая нагрузка? => Нужно повышать финансовую грамотность.
- Нет накоплений? => Надо было сберегать.
- Недостаточная будущая пенсия? => Следовало раньше начинать инвестировать.
- Потерял деньги на сложном продукте? => Нужно было внимательнее читать условия.
Подобная логика привлекательна тем, что ответственность за результат практически полностью оказывается на стороне человека. Однако человек принимает финансовые решения не в вакууме. Его выбор определяется уровнем дохода, инфляцией, стоимостью кредита, стабильностью занятости, ценами на жилье, доступностью финансовых продуктов и правилами, по которым работает рынок.
Финансовая грамотность действительно влияет на итог. Но она лишь одна переменная внутри намного более сложной системы.
Ответственность не полностью переложена на домохозяйства
Особенно показательной поэтому выглядит формулировка о том, что ответственность за инвестиции, кредиты и пенсионные накопления сегодня якобы полностью переложена на домохозяйства. Это слишком сильное утверждение. Одно дело сказать, что персональная ответственность граждан за финансовые решения возросла. С этим сложно спорить.
Современный человек действительно самостоятельно принимает гораздо больше решений о кредитах, накоплениях, инвестициях и будущей пенсии, чем несколько десятилетий назад. Но увеличение ответственности совершенно не означает ее полного переноса.
Если ответственность полностью лежит на потребителе, зачем тогда существуют банковское регулирование, требования к достаточности капитала, ограничения долговой нагрузки, гарантирование депозитов, требования к раскрытию условий кредита, государственное пенсионное регулирование и институты защиты потребителей финансовых услуг?
Само существование этих институтов означает признание очевидного факта – обычный гражданин и профессиональная финансовая организация находятся в неравном положении. У банка больше информации. Больше экспертизы. Больше ресурсов для оценки рисков. И значительно больший опыт работы с финансовыми продуктами.
Поэтому современная финансовая система строится не по принципу сам виноват, нужно было быть финансово грамотнее. Ответственность распределена между потребителем, финансовой организацией и государством.
Финансовая грамотность усиливает способность человека защищать собственные интересы. Но она не снимает ответственности с остальных участников системы.
Финансовое регулирование существует именно потому, что человек не обязан быть банкиром
Есть еще одна важная причина, почему нельзя превращать финансовую грамотность в универсальный ответ на проблему. Современные финансовые продукты могут быть чрезвычайно сложными. Потребительский кредит. Ипотека. Страховой продукт. Инвестиционный фонд. Облигация. Пенсионный портфель. Производный финансовый инструмент.
У каждого продукта собственный набор рисков, комиссий, условий и ограничений. Ожидать, что каждый гражданин способен самостоятельно провести полноценную профессиональную оценку каждого из них, нереалистично. Именно поэтому существует финансовое регулирование.
Хороший рынок не должен требовать от каждого клиента образования финансового аналитика. Задача государства заключается не только в том, чтобы научить человека читать кредитный договор. Она также состоит в том, чтобы сделать так, чтобы сам договор был понятным, ключевые риски были раскрыты, а потенциально злоупотребляющие практики были ограничены. То есть финансовое образование и регулирование являются не конкурентами, а дополнениями.
Пенсионная система показывает это еще лучше
Похожая ситуация возникает с пенсионными накоплениями. Финансовая грамотность действительно важна для пенсионного планирования. Человек должен понимать значение регулярных взносов. Должен осознавать влияние инфляции. Должен понимать преимущества длительного горизонта накопления. Но размер будущей пенсии определяется не только качеством финансовых решений самого гражданина.
Он зависит от уровня заработной платы. От продолжительности официальной занятости. От производительности труда. От реальной инвестиционной доходности пенсионных активов. От инфляции. От параметров государственной пенсионной системы. И от состояния экономики через несколько десятилетий.
Можно идеально понимать природу сложного процента. Но невозможно накопить большую пенсию из маленькой зарплаты только благодаря хорошему знанию финансов.
Поэтому пенсионная устойчивость – это одновременно вопрос финансовой грамотности и вопрос качества рынка труда, экономического роста и государственной политики.
Более того, макроэкономика сама учит людей финансам
В обсуждении финансовой грамотности есть еще один любопытный эффект. Мы обычно предполагаем одностороннее влияние, где финансовая грамотность определяет экономическое поведение. Но существует и обратная связь, где экономическая среда определяет финансовую грамотность.
Человек, никогда не переживавший высокой инфляции, может знать ее определение из учебника, но слабо ощущать ее экономический смысл. Несколько лет быстрого роста цен меняют это намного эффективнее любого теста. То же происходит с валютным риском после резкой девальвации. С процентным риском – после существенного повышения ставок. С инвестиционным риском – после падения рынка. С кредитным риском – после проблем с обслуживанием задолженности.
Экономические кризисы сами становятся школой финансовой грамотности. Отсюда возникает своеобразный парадокс, где финансовая грамотность помогает человеку переживать макроэкономические шоки, но сами макроэкономические шоки одновременно повышают финансовую грамотность населения. Разумеется, учить людей экономике через кризисы – крайне дорогой способ образования. Поэтому финансовое просвещение действительно необходимо. Но это вновь показывает, насколько тесно личные финансовые решения связаны с экономической средой.
Так является ли финансовая грамотность макроэкономикой?
В определенном смысле – возможно, да. Но в строгом экономическом понимании – скорее нет.
Финансовая грамотность в первую очередь относится к поведению отдельного человека или, в лучшем случае, группы людей. Это уровень микроэкономики, или даже наноэкономикой, если речь идет о решениях конкретного домохозяйства.
Макроэкономика начинается там, где объектом анализа становится вся экономика или хотя бы ее значимая, системообразующая часть: рынок труда в целом, общий уровень цен, совокупный спрос, экономический рост, инвестиционная активность в масштабах страны.
Именно поэтому, например, улучшение финансового состояния отдельного банка, компании или даже группы компаний – это не макроэкономика. Это корпоративный или отраслевой уровень анализа. Макроэкономикой это становится только тогда, когда речь идет о всей банковской системе или о финансовом секторе в целом как о едином агрегированном явлении.
По этой же логике финансовая грамотность сама по себе остается преимущественно микроэкономическим фактором.
Да, если миллионы людей лучше понимают финансовые продукты, это безусловно может дать совокупный эффект. Более устойчивые домохозяйства легче переживают временные шоки доходов. Более развитая культура сбережений может укреплять финансовую устойчивость части экономики. Более осторожное отношение к кредитам способно снижать индивидуальные риски долговой нагрузки. Более осознанное пенсионное планирование может уменьшать будущую зависимость части населения от государства.
Но даже в этом случае важно понимать границу.
Агрегация множества индивидуальных решений не всегда автоматически превращается в полноценный макроэкономический фактор. Чаще это остается суммой микроэкономических эффектов, которые могут влиять на общую картину, но не определяют ее в целом.
Макроэкономика – это, например, реальный рост заработных плат, уровень занятости, производительность труда, инфляция, инвестиционный цикл, состояние делового климата в масштабах всей экономики. Это системные параметры, которые описывают функционирование экономики как единого целого.
А улучшение финансового положения отдельного человека, домохозяйства или даже группы лиц – это все еще уровень микроэкономики, даже если таких людей становится много. Поэтому финансовая грамотность – это прежде всего про поведение отдельных экономических агентов, а не про макроэкономические процессы как таковые.
Именно здесь важно не размывать границу между уровнями анализа.
Микроэкономический эффект не становится автоматически макроэкономическим только потому, что он массовый. Рост индивидуальной финансовой устойчивости не равен автоматическому изменению макроэкономических показателей. Полезный инструмент на уровне домохозяйств не превращается сам по себе в главный фактор экономической политики.
Каждый из этих переходов кажется логичным, но именно в их некритичном объединении и возникает переоценка роли финансовой грамотности в макроэкономическом контексте.
Проблема не в финансовой грамотности, а в масштабе выводов
Это важно подчеркнуть отдельно. Исследования финансовой грамотности не являются проблемой. И финансовое образование не является бесполезным. Наоборот.
Это один из редких случаев, когда относительно недорогая политика способна реально улучшать качество принимаемых людьми решений. Финансовое образование нужно развивать. Его стоит включать в школьные и университетские программы. Оно необходимо взрослому населению. И его значение будет только увеличиваться по мере усложнения финансовой системы. Но именно потому, что тема важна, она требует точности.
Когда исследования показывают улучшение финансового поведения домохозяйств, следует именно так и говорить. Когда есть основания предполагать более широкий макроэкономический эффект, его можно обсуждать. Но не стоит выдавать предполагаемый агрегированный эффект за уже установленный главный фактор макроэкономической стабильности.
Тем более когда необходимость более глубокого изучения макроэкономических последствий признается в самой исследовательской дискуссии.
Грамотный гражданин не заменяет хорошо устроенную экономику
В конечном счете человек действительно должен понимать, что такое процент, инфляция, риск и диверсификация. Он должен уметь оценивать собственную долговую нагрузку. Формировать накопления. Планировать будущее. Но экономическая политика начинается там, где заканчиваются возможности отдельного человека.
Финансовая грамотность не способна увеличить реальную заработную плату. Она не способна самостоятельно снизить инфляцию. Она не создает высокопроизводительные рабочие места. Она не регулирует банковскую систему. Она не защищает потребителя от недобросовестных практик. И она не может компенсировать все недостатки плохо устроенного финансового рынка.
Поэтому финансовая грамотность действительно является важным элементом современной экономики. Но государственная политика не должна превращать ее в способ переложить ответственность за системные проблемы на граждан. Чем сложнее становится финансовая система, тем выше требования должны предъявляться одновременно и к знаниям потребителя, и к качеству регулирования, и к самим финансовым организациям. Грамотное население делает экономику устойчивее.
Но еще важнее экономика, которая не требует от каждого человека быть одновременно экономистом, банкиром, инвестиционным аналитиком и пенсионным консультантом.
Финансовая грамотность – часть хорошей экономической политики.
Но она никогда не должна становиться оправданием плохой.
Руслан Султанов, экономист, президент Ассоциации «ФармМедИндустрия Казахстана», специально для www.economyKZ.org
