Казахстанская экономика продолжает жить на пересечении двух сил — активного государственного стимулирования и растущей зависимости от импорта.
Исследование Национального банка Республики Казахстан, подготовленное департаментом платежного баланса в апреле 2023 года (№ 2023-05), впервые дало количественную оценку, как именно государственные расходы отражаются на внешнем секторе страны. Авторы отчета — исследовали период 2015–2022 годов и показали, что каждый дополнительный процент расходов республиканского бюджета увеличивает объем импорта товаров на 0,6% уже в следующем месяце, а в течение пяти месяцев совокупный рост импорта достигает 1,42%. Это означает, что фискальная политика Казахстана работает через канал импорта, усиливая дефицит текущего счета платежного баланса. Таким образом, подтверждается гипотеза двойного дефицита: чем выше дефицит бюджета, тем больше отрицательное сальдо внешней торговли.
В 2014–2021 годах текущий счет Казахстана почти постоянно находился в минусе. Исключением стал лишь 2013 год и 9 месяцев 2022 года, когда рост цен на нефть временно вывел баланс в плюс.
Средний дефицит текущего счета за этот период составлял около 4% ВВП, а в отдельные годы — до 6,3% ВВП.
Главная причина — устойчиво высокий импорт, который не реагирует на экономические спады. Даже в 2015 году, когда курс тенге ослаб почти на 92%, объем импорта снизился лишь умеренно. Это говорит о низкой эластичности спроса на импорт: казахстанские потребители и бизнес продолжают покупать иностранные товары, потому что внутреннее производство не способно покрыть потребности рынка.
Национальный банк провел VAR-анализ взаимосвязи между расходами бюджета (без учета обслуживания долга) и импортом (очищенным от закупок нефтяных предприятий по ОКЭД 06100). Результаты показали коэффициент детерминации R² = 0,71, что свидетельствует о высокой информативности модели: колебания импорта на 71 % объясняются именно динамикой госрасходов.
По тесту Грейнджера установлено, что изменения в госрасходах являются причиной изменений в импорте, а не наоборот — статистическая значимость p = 0,0006. Это прямое эмпирическое доказательство того, что фискальная политика первична, а импорт — ее следствие.
Для сравнения: исследование Европейского центрального банка (Funke & Nickel, 2006) показало, что в странах G7 рост госрасходов на 1 % вызывает рост импорта примерно на 0,4%. В Казахстане — 0,6%, то есть влияние сильнее на половину.
Причины — в структуре бюджета и экономики.
Республиканский бюджет формирует около 83% совокупных государственных расходов.
В 2021 году его объем составил 35,7 млрд долларов США против 11,6 млрд в 2015 году — рост более чем втрое, несмотря на ослабление валюты.
Социальные расходы за этот период выросли с 24% до 29% бюджета.
Расходы на образование после провала до 4 % в 2017 году поднялись до 9% в 2021 году.
Здравоохранение — около 10–14%, оборона и правовая деятельность — до 11%.
Таким образом, треть бюджета уходит на социальную поддержку, еще треть — на передачу трансфертов и субсидий.
В тот же период дефицит бюджета колебался от -1,6% ВВП в 2016 году до -3,1% в 2020 году. Если исключить трансферты из Нацфонда, в 2017 и 2021 годах дефицит превысил 5% ВВП.
С 2017 года структура финансирования изменилась: доля внутренних заимствований превысила внешние. Если до 2016 года дефицит покрывался в основном внешними займами, то позже — за счет размещения госбумаг внутри страны. Это снизило валютные риски, но не уменьшило зависимость бюджета от сырьевых поступлений.
Анализ показывает, что госрасходы Казахстана в основном направлены в ненефтяной сектор, однако экспортной отдачи они пока не дают.
Даже крупные инвестиционные проекты не обеспечивают заметного увеличения ненефтяного экспорта.
По данным НБРК, ненефтяной текущий счет все время оставался отрицательным, в то время как нефтяной — положительным.
В среднем за 2014–2021 годы доля доходов иностранных инвесторов к экспорту товаров составляла 37%. Это значит, что почти треть экспортной выручки возвращается за рубеж в виде репатриируемой прибыли, не оставаясь в экономике.
В такой системе любой рост государственных расходов — даже оправданный социально — приводит к увеличению внешнего дефицита.
Импорт не снижается ни при ослаблении тенге, ни при падении цен на нефть.
Он поддерживается постоянными бюджетными вливаниями, заработными платами в госсекторе и социальными выплатами.
В 2021 году, по данным Бюро национальной статистики, средний житель Казахстана тратил 76,5% всех расходов на потребительские товары, из них 36% — на импортные. То есть более трети потребительских расходов населения фактически уходят за границу.
Национальный банк делает акцент: фискальные импульсы в Казахстане носят нецикличный характер. Даже в периоды спада госрасходы не сокращаются, что стабилизирует внутренний спрос, но делает импорт нечувствительным к циклам. В результате — постоянное давление на текущий счет.
Мультипликативный эффект усиливает эту тенденцию. Рост бюджетных трат на 1% ведет не только к прямому увеличению импорта на 0,6%, но и к дополнительному росту — до 1,42% в сумме за пять месяцев. Причина — цепная реакция: государственные инвестиции создают доходы, которые превращаются в потребительский импорт — автомобили, техника, стройматериалы, мебель.
VAR-модель НБРК подтвердила: импульс полностью затухает через 5 месяцев, но за это время импорт растет быстрее самих расходов. Это означает, что государственные деньги создают мультипликатор импорта, а не внутреннего производства.
По сути, каждый тенге бюджета «просачивается» в экономику, но часто оседает за ее пределами. Если принять, что объем госрасходов в 2021 году — 35,7 млрд долларов, то эффект в 0,6% импорта эквивалентен примерно 214 млн долларов дополнительного внешнего спроса в месяц.
В отчете Национального банка подчеркивается: основное воздействие госрасходов на внешние счета идет через импорт товаров, а не через услуги или доходы. В 2021 году общий объем импорта товаров Казахстана достиг 43,1 млрд долларов, тогда как в 2015 году составлял 32,5 млрд долларов.
Даже с учетом падения курса тенге почти вдвое, физический объем ввоза вырос, что подтверждает неэластичность импорта.
Основные статьи импорта — машины, оборудование и транспортные средства (около 42%), продовольственные товары и сельхозпродукция (13%), химическая продукция (12%) и строительные материалы (8%). Это значит, что львиная доля государственных инвестиций, направленных на инфраструктуру, образование, здравоохранение, неизбежно сопровождается закупкой импортных товаров.
Даже программы, ориентированные на развитие внутреннего производства, оказываются «импортоподогревающими». Например, закупка сельхозтехники, лабораторного оборудования или медицинских аппаратов идет по зарубежным контрактам. Таким образом, государственные инвестиции в реальный сектор создают внешний спрос — парадокс для страны, стремящейся к импортозамещению.
Национальный банк отмечает, что фискальные стимулы усиливают эффект мультипликатора импорта: чем больше денег поступает в экономику, тем выше внешний отток. Эта тенденция усиливается тем, что структура производства в Казахстане по-прежнему узкая — менее 20% добавленной стоимости создается в обрабатывающей промышленности, тогда как более 60% — в секторах услуг и торговли. В результате любое увеличение потребительского или инвестиционного спроса быстро отражается в росте импорта, а не внутреннего выпуска.
Текущий счет Казахстана, по данным НБРК, остается чувствительным к колебаниям государственных расходов. В 2019 году он был отрицательным на -4,1% ВВП, в 2020 году — -6,3%, в 2021-м немного улучшился до -2,6%, но ненефтяной счет при этом сохранял дефицит. Это отражает, что ненефтяная экономика не компенсирует импорт, даже когда экспорт сырья растет.
Доля импорта в ВВП за последние годы стабильно держится в пределах 30–35%, при этом экспорт (без нефти) — менее 15% ВВП. Это создает системный разрыв, который и объясняет устойчивый внешний дефицит.
Авторы исследования делают важный методологический вывод: госрасходы вызывают не только одномоментный рост импорта, но и временное ухудшение баланса услуг. Это связано с тем, что в составе государственных закупок присутствуют услуги иностранных подрядчиков и консалтинговых компаний. Таким образом, эффект фискальной экспансии проникает в несколько каналов одновременно — товары, услуги, доходы.
Для макроэкономической политики эти результаты означают необходимость переоценки роли бюджета. В Казахстане бюджет часто используется как инструмент сглаживания циклов — особенно в периоды снижения экспортных цен или кризисов. Однако, как показывает исследование НБРК, долгосрочная стабильность бюджета не означает устойчивость внешнего баланса. Когда государство поддерживает спрос в экономике, оно одновременно поддерживает и импорт.
Социальные расходы выполняют важную стабилизационную функцию, но их структура формирует постоянный внешний отток. Почти 30% бюджета составляют выплаты населению — пенсии, пособия, субсидии. Эти средства напрямую попадают в розничную торговлю, где до 40 % товаров — импортные. Таким образом, социальная политика невольно усиливает внешнюю зависимость, даже выполняя свои внутренние задачи.
В отчете приведены оценки бюджетных мультипликаторов. Согласно расчетам НБРК, коэффициент краткосрочного воздействия государственных расходов на импорт составляет 0,6, а совокупного — 1,42. Для ненефтяного импорта коэффициент близок к 0,7, что указывает на еще более сильную реакцию несырьевого сектора на бюджетные стимулы.
Если пересчитать это влияние в абсолютных цифрах, то при росте бюджета на 1% от уровня 35,7 млрд долларов, импорт увеличивается примерно на 214 млн долларов уже в первый месяц, а суммарный эффект за пять месяцев — около 500 млн долларов. Эти значения эквивалентны почти 1% ВВП страны.
Эта взаимосвязь подчеркивает, что фискальная политика в Казахстане стала главным источником внешних колебаний. В отличие от монетарных факторов (ставок, курсов), именно бюджет определяет направление импорта и, как следствие, динамику валютных потоков.
Национальный банк делает акцент на структуре расходов как ключевом факторе. Расходы на инфраструктуру, оборону и социальные трансферты имеют разный эффект. Например, расходы на инфраструктуру сопровождаются ростом импорта оборудования, но могут дать долгосрочный эффект в виде производственной базы. Социальные выплаты, напротив, не создают экспортной отдачи и вызывают немедленный рост потребительского импорта.
В 2021 году совокупные расходы бюджета распределялись следующим образом:
- социальная помощь и обеспечение — 29 %,
- образование — 9 %,
- здравоохранение — 10 %,
- оборона и безопасность — 11 %,
- транспорт и инфраструктура — 8 %,
- трансферты и субсидии — 27 %.
Из них только около 15 % можно отнести к инвестиционным расходам, способным влиять на производственный потенциал. Следовательно, 85 % бюджета — это текущие расходы, значительная часть которых напрямую подогревает импорт.
Исследование НБРК прямо утверждает: «Влияние государственных расходов на текущий счет платежного баланса проявляется преимущественно через рост импорта, что подтверждает гипотезу двойного дефицита в контексте Казахстана». Это один из редких случаев, когда национальный регулятор количественно подтверждает связь между бюджетом и внешним балансом. Такая постановка вопроса делает исследование особенно важным в условиях активной дискуссии о границах фискальной экспансии.
Фискальная и внешнеэкономическая политика не могут рассматриваться изолированно. Если государство увеличивает расходы, не создавая внутренних источников предложения, результатом становится рост импорта и ослабление валютной устойчивости. В перспективе это приводит к необходимости либо сокращать расходы, либо девальвировать валюту — типичный сценарий стран с двойным дефицитом.
Авторы исследования подчеркивают: не призыв к сокращению бюджета, а к его структурной оптимизации. Если направлять средства в отрасли, которые производят заменители импорта или создают экспортный потенциал, эффект может быть обратным — укрепляющим внешнюю позицию. Это значит, что ключевой вопрос — не сколько тратить, а на что.
Для Казахстана это стратегическая дилемма. Страна имеет высокий уровень государственных инвестиций, но пока низкую эффективность их трансформации в экспортные результаты. Ненефтяной экспорт растет медленно, а импорт продолжает расширяться. В 2022 году импорт товаров увеличился на 17,4 %, тогда как экспорт без нефти — лишь на 4,8 %.
На этом фоне зависимость бюджета от трансфертов из Национального фонда сохраняется. В 2021 году из фонда было направлено в бюджет 4,5 трлн тенге, или почти 40 % всех доходов. Эти средства идут на финансирование текущих расходов, а не на инвестиции, что делает их влияние на импорт еще более прямым.
Именно поэтому исследование Национального банка — не просто статистический анализ, а диагностика механизма зависимости экономики. Оно показывает, что каждый новый рост расходов, не сопровождающийся ростом внутреннего производства, ослабляет внешнюю устойчивость страны.
Госрасходы стимулируют не только рост ВВП, но и рост внешней уязвимости. При этом в краткосрочной перспективе эффект положителен: повышается занятость, растут доходы, укрепляется социальная стабильность. Однако в долгосрочной — это приводит к хроническому внешнему дефициту, росту долга и давлению на курс.
Экономика Казахстана сегодня находится в состоянии фискального парадокса. Бюджет обеспечивает внутреннюю стабильность, но за ее счет экспортируется часть капитала. Эти валютные потоки не всегда компенсируются нефтяными поступлениями, особенно если цены на нефть снижаются.
Исследование НБРК впервые формализует этот процесс количественно. Оно показывает, что бюджет — не просто инструмент социальной политики, а фактор, формирующий структуру внешнего баланса.
Главный урок, который можно извлечь: устойчивость платежного баланса не может быть достигнута без качественного пересмотра характера государственных расходов. Если государственные деньги продолжают подогревать импорт, то каждый новый тенге бюджета становится не стимулом развития, а новой строкой дефицита текущего счета.
