EC[ON]OMY

От 90 миллиардов до 9 триллионов: как считают экономику малых высот

Одна и та же индустрия в разных прогнозах стоит то 90 миллиардов долларов, то 9 триллионов. Разница не в оптимизме аналитиков. Разница в том, что каждый считает разный рынок — и разные страны, вдобавок, меряют его совершенно разными линейками.

Путаницу создают сами термины. Urban Air Mobility, или UAM, — это перевозка людей и грузов внутри города и до ближайших транспортных узлов. Advanced Air Mobility, AAM, — понятие шире: городские, пригородные и региональные перевозки с цифровым управлением воздушным движением и новыми двигателями. Экономика малых высот, low-altitude economy, — самое широкое из трех понятий: в нее входят пассажирские eVTOL, беспилотная доставка, агродроны, мониторинг инфраструктуры, аэросъемка, медицинская логистика, спасательные операции, производство аппаратов и компонентов, связь, навигация, страхование, обучение, обслуживание и наземная инфраструктура. Оценка в несколько миллиардов почти всегда касается только пассажирских перевозок в паре городов. Сотни миллиардов — это уже производство техники, грузовые операции, софт и инфраструктура вместе. Триллионы — это долгосрочный совокупный рынок автономной авиации и всех сопутствующих сервисов сразу.

Самая известная оценка принадлежит Morgan Stanley. Первое исследование банка оценивало совокупный адресуемый рынок автономной авиации в 1,5 триллиона долларов к 2040 году, включая пассажирские перевозки, грузовую доставку и военные применения. Позже базовую оценку именно городской воздушной мобильности к 2040 году снизили примерно до 1 триллиона, но растянули горизонт: к 2050 году рынок оценивается уже в 9 триллионов долларов. Читать эти цифры как прогноз гарантированной выручки от аэротакси не стоит. Это сценарий верхней границы рынка при одновременном выполнении сразу нескольких условий — серьезном удешевлении аппаратов, развитии автономного управления, массовом строительстве инфраструктуры, появлении крупного грузового сегмента, высокой готовности общества принять технологию и ее интеграции в общую транспортную систему.

McKinsey считает куда осторожнее. По оценке компании, к началу 2030-х глобальный рынок AAM может составить десятки миллиардов долларов — и то при условии, что отрасль пройдет сертификацию, обеспечит безопасность и получит доступ к инфраструктуре. К 2030 году McKinsey ждет на рынке от 10 до 20 производителей, а в долгосрочной перспективе — консолидацию примерно вокруг пяти крупных игроков, как это обычно бывает в капиталоемких отраслях: сначала десятки стартапов и архитектур, затем цена сертификации и серийного производства выдавливает слабых. Деньги в отрасль при этом идут циклами. В 2021 году пассажирский сегмент AAM привлек около 4,8 миллиарда долларов, в начале 2022 года — еще 1,2 миллиарда. На фоне успешных предсерийных тестов и первых государственных сертификаций в Китае годовой объем капитала подскочил на 30% и достиг рекордных 6,5 миллиарда долларов, обогнав даже 2021 год. Средний размер одной сделки вырос больше чем вдвое — с 50 до 140 миллионов долларов, инвесторы перестали разбрасывать деньги по мелким стартапам и сосредоточились на крупных раундах для уже признанных лидеров. За рынком стоят не только авиационные стартапы — в него вложились или инвестируют Boeing, Airbus, Toyota, Hyundai, Stellantis, United Airlines, Delta и CATL, потому что отрасль объединяет сразу несколько растущих рынков — электрификацию транспорта, автономное управление, логистику по требованию, умные города, новые материалы и цифровые платформы.

Roland Berger смотрит на отрасль с наибольшим скепсисом и напоминает, что после резкого притока денег в 2021 году финансирование AAM в 2022-2023 годах ощутимо просело — сказались макроэкономическое давление и понимание того, что коммерческий запуск потребует больше времени, чем думали изначально. Более ранняя модель компании предполагала, что к 2050 году пассажирский UAM будет приносить около 90 миллиардов долларов годовой выручки, а мировой парк коммерческих пассажирских аппаратов достигнет примерно 160 тысяч штук.

Вот тут и видна разница методологий трех консалтинговых домов во всей красе. 90 миллиардов долларов — это узкая оценка одного пассажирского рынка. 1-1,5 триллиона — более широкая оценка автономной воздушной мобильности целиком. 9 триллионов — долгосрочный сценарий масштабирования всей экосистемы к середине века. Но на этом разночтения не заканчиваются, потому что свою версию рынка считает еще и каждое государство — и считает ее по совершенно другим правилам, чем инвестбанки.

В США к делу подошли через призму рабочих мест. Deloitte в исследовании для Aerospace Industries Association оценила потенциальный объем американского рынка AAM к 2035 году примерно в 115 миллиардов долларов ежегодно, а заодно посчитала, что по этому сценарию отрасль способна создать около 280 тысяч рабочих мест. Эти же цифры позже использовало NASA в материалах об экономическом потенциале AAM. Важная деталь: речь не только о пилотах и операторах аэротакси. В структуру занятости входят авиационные инженеры, специалисты по сертификации, разработчики программного обеспечения, диспетчеры и операторы цифрового управления, работники производства, строители инфраструктуры, специалисты по аккумуляторам, технический персонал, специалисты по кибербезопасности и сотрудники логистических компаний. NASA вообще рассматривает AAM не как отдельную технологию, а как инструмент привлечения предприятий, размещения производственных и операторских компаний, развития местной авиационной инфраструктуры и повышения связности территорий — то есть американская оценка изначально построена вокруг экономического эффекта для регионов, а не вокруг стоимости одних только полетов.

Европа посчитала рынок совсем скромно — и по своим причинам. EASA оценивала европейский рынок UAM к 2030 году примерно в 4,2 миллиарда евро, при этом на Евросоюз приходится около 31% мирового рынка, а отрасль может создать приблизительно 90 тысяч рабочих мест. Цифра настолько ниже американской не случайно: у EASA более ранний горизонт — 2030 год против 2035, учитывается преимущественно городской рынок, регулирование в Европе ориентировано на постепенное внедрение, а пассажирские перевозки с самого начала рассматриваются вместе с вопросами общественного принятия, шума и воздействия на городскую среду. Европейский подход вообще устроен иначе: он не считает UAM самостоятельной технологической гонкой, а видит в ней часть общей городской мобильности. EASA подчеркивает роль муниципалитетов и градостроительного планирования, а в документах 2025 года прямо пишет, что UAM касается не только авиационной технологии, но прежде всего городского развития и качества жизни людей. Для европейского регулятора медленный и просчитанный рост — это не недостаток модели, а ее суть.

У Китая — третья, самая государственно-центричная система координат, и на нее стоит посмотреть отдельно, потому что она заново меняет масштаб разговора. Пекин считает рынок не в долларах адресуемого спроса и не в количестве рабочих мест, а в объеме собственной новой отрасли: по данным Управления гражданской авиации КНР, экономика малых высот по итогам 2025 года уже достигла 1,5 триллиона юаней, это около 211-215 миллиардов долларов, а к 2035 году власти рассчитывают удвоить показатель — до 3,5 триллиона юаней. Для сравнения консалтинговых оценок мирового рынка с государственной статистикой одной отдельно взятой страны это дает понять главное: даже сопоставимые по масштабу цифры в разных системах координат отвечают на разные вопросы — сколько теоретически может стоить весь мировой рынок, сколько заработает конкретная страна на рабочих местах, или сколько уже реально произвела одна национальная отрасль.

Сложить все эти оценки в одно число невозможно, да и не нужно. 90 миллиардов долларов Roland Berger, 115 миллиардов у Deloitte, 4,2 миллиарда евро у EASA, 1,5 триллиона юаней у Китая и 9 триллионов долларов у Morgan Stanley — это не противоречащие друг другу прогнозы одного и того же явления, а пять разных вопросов, заданных к пяти разным версиям одного рынка: узкий пассажирский сегмент против всей экосистемы, один город против целой страны, инвестбанковский сценарий против правительственной статистики, ближний горизонт против расчета на четверть века вперед. Спор «сколько на самом деле стоит экономика малых высот» бессмысленен до тех пор, пока не уточнено, что в этот раз считают рынком, для какой территории и на какой год вперед.

Лина Егель кызы, эксперт портала EconomyKZ.org

Прокрутить вверх