EC[ON]OMY

Омбудсмен по запрету на вычеты

Министру финансов
Республики Казахстан
Такиеву М.Т.  

Копия:   
Заместителю Премьер-Министра –
Министру национальной экономики
Республики Казахстан
Жумангарину С.М.
 

Уважаемый  Мади Токешевич! 

Позвольте выразить Вам свою глубокую благодарность за профессиональную открытость Вашего Министерства, в лице Вице-министра г. Биржанова Е.Э. и зампреда КГД г. Нуржанова Ж.М., к компромиссам в деле сведения к минимуму отмены сделок и предприятий по искам налоговых органов, а также категорий предпринимателей, подпадающих под Е-Тамга (автоматизированный контроль электронных счетов фактур). 

Но в мой адрес и в адрес Национальной палаты предпринимателей РК «Атамекен» продолжают поступать обращения от предпринимателей, связанных с запретом налоговых вычетов по расходам от субъектов СНР, который разрывает экономические связи малого бизнеса с крупным.

После моего официального обращения к Председателю Сената Парламента РК с просьбой об отдельном законопроекте по отсрочке вступления в силу нормы Налогового кодекса РК о непринятии на вычеты расходов от субъектов СНР, меня попросил о встрече Заместитель Председателя Комитета государственных доходов Министерства финансов РК (Нуржанов Ж.М.) посредством представителей Налогового Альянса и моих общественных советников. На встрече были предоставлены данные Комитета государственных доходов РК в виде презентации «Специальный налоговый режим на основе упрощённой декларации», содержащей расчёты, представленные в качестве обоснования запрета применения вычетов по общеустановленному режиму в отношении субъектов СНР на основе упрощённой декларации.

В указанной презентации сделан вывод о том, что налогоплательщики, применяющие ОУР, используют субъектов СНР на основе упрощённой декларации для снижения суммы КПН с 20 % до 3 % от прибыли путём вывода прибыли на счета субъектов СНР в виде оплаты фиктивных электронных счетов-фактур.

Данный вывод основан на данных о налогоплательщиках, представлявших нулевые декларации и не имеющих наёмного персонала — индивидуальных предпринимателях и иных субъектах малого бизнеса (при этом точные данные о количестве ИП и других форм субъектов не приводятся). Указанные налогоплательщики, по утверждению авторов презентации, составляли подавляющую долю (до 90 %) из 396 969 субъектов СНР, осуществлявших операции с налогоплательщиками ОУР за 2024г., при этом коэффициент их налоговой нагрузки был ниже среднеотраслевого.

Сделанный на основании представленных данных вывод сводится к тому, что запрет применения вычетов по ОУР в отношении субъектов СНР на основе упрощённой декларации устранит налоговую оптимизацию у субъектов ОУР и, соответственно «самоликвидируются» те предприятия, которые используют СНР на основе упрощённой декларации в режиме «лжепредприятий», кои составляют почти 90% от всех субъектов СНР на УД.

Анализ представленных данных.

43 % субъектов СНР на УД не формируют доход, не создают добавленную стоимость, поэтому не могут участвовать в перераспределении прибыли ОУР. Их включение в анализ как «участников налоговой оптимизации» экономически некорректно.

41 % всех субъектов СНР на УД имеют доход до 15 млн. тенге в год → менее ~1,25 млн. тенге в месяц.  51 % субъектов СНР на УД находятся в диапазоне до 50 млн. тенге. Субъектов СНР на УД с доходом: свыше 100 млн. тенге — менее 0,3 %, свыше 177 млн.тенге — 0,09 %.

Несмотря на малую численность экономически значимая деятельность концентрируется у ограниченного числа субъектов СНР на УД, именно этот сегмент требует точечного анализа (сегмент 50–100 млн. тенге (5 %) формирует ≈38 % дохода; сегменты свыше 100 млн. тенге (

Плательщики НДС составляют 27 653 субъектов (1 %), их доход — 982 млрд. тенге (~6 % совокупного дохода). Экономически это субъекты, приближающиеся к пределам СНР, они уже находятся в зоне повышенного налогового контроля по НК РК. Их наличие опровергает тезис о «массовом сокрытии» налогов, так как НДС требует реального документооборота и фиктивные схемы здесь экономически не выгодны.

Ключевое экономическое искажение анализа «от численности» — использование удельного веса по количеству субъектов вместо их доли в доходе и доли в добавленной стоимости, приводит к методологической ошибке. 74 % субъектов (нулевые + до 15 млн) формируют менее 18 % дохода. Делать системные выводы по численности субъектов, а не по экономическому весу — некорректно.

Для сравнения был проведен альтернативный («очищенный») экономический анализ, в котором исключены нулевые декларации и не представившие форму налоговой отчетности (ФНО). «Очищенная экономика» этого вопроса отражает только реально действующие субъекты, как того требует экономическая методология, а также логика НК РК и Предпринимательского кодекса РК. Были исключены из совокупности, субъекты, которые представили нулевые декларации — 623 361, и не представившие ФНО — 191 343, остались (экономически активные субъекты) 1 884 435 − 814 704 = 1 069 731 субъект. Совокупный доход составляет 16 029 млрд. тенге (без изменений, т.к. у исключённых доход = 0). Далее анализ проводится исключительно по активным субъектам.

«Очищенная экономика» принципиально показывает, что:

  1. Массовой оптимизации нет. Большинство активных субъектов экономически слишком малы.
  2. Проблема не системная, а концентрированная, так как потенциальные риски у менее 9 % субъектов.
  3. Запрет вычетов ударяет не по источнику риска, а увеличивает издержки микробизнеса, разрушает легальные цепочки кооперации, противоречит целям ПК и НК РК.

Итоговый вывод по скорректированным данным («очищенная экономика»).

Исключение нулевых и неактивных субъектов СНР радикально меняет экономическую картину: подавляющее большинство активных налогоплательщиков представляет собой микробизнес с низкими оборотами и ограниченным экономическим весом. Реальная концентрация доходов наблюдается у узкого сегмента субъектов, что указывает на необходимость точечного, риск-ориентированного регулирования вместо тотальных запретов, искажающих экономические стимулы.

Анализ градации доходов СНР (УД), работающих с ОУР, за 2024 год показал: 83 % субъектов СНР (УД), взаимодействующих с ОУР, имеют годовой доход до 50 млн тенге, что экономически исключает их массовое использование в схемах по снижению КПН.

Ошибка заключается в интерпретации «массовости», использование аргумента «396 969 субъектов» без анализа структуры данных создаёт иллюзию масштабной схемы и игнорирует распределение по экономическому весу, 59 % субъектов СНР на УД имеют доход менее 15 млн. тенге, ≈ 1,25 млн.тенге в месяц. Даже при 100 % их фиктивности (что нереалистично) их экономический эффект для КПН ОУР был бы минимален. Концентрация потенциального риска, где теоретически возможны злоупотребления — это всего 18 % субъектов.:

  • сегмент 50–74 млн тг — 14 %;
  • сегмент 74–177 млн тг — 3 %;
  • сегмент >177 млн тг — 1 %.

Подмена экономического анализа некорректной фискальной гипотезой состоит в том, что в анализе отсутствует оценка доли дохода этих субъектов в обороте ОУР, сопоставление с валовой добавленной стоимостью и анализ маржинальности операций. Т.е. делается вывод по количеству субъектов, а не по их экономическому вкладу — это методологически неверно.

Представленная градация доходов субъектов СНР (УД), работающих с налогоплательщиками ОУР, отражает типичную структуру малого и микробизнеса, предусмотренную Налоговым и Предпринимательским кодексами Республики Казахстан. Подавляющее большинство таких субъектов имеет низкие обороты и не обладает экономическим потенциалом для системного снижения налоговой базы ОУР. Потенциальные риски, при их наличии, могут быть сосредоточены лишь у ограниченного сегмента субъектов и требуют адресного, риск-ориентированного подхода, а не тотальных запретов.

Анализ распределения субъектов СНР по численности наемных работников (2024 год).

Представленная структура по численности работников у субъектов СНР на основе упрощённой декларации за 2024 год отражает типичную модель малого предпринимательства в Казахстане, где доминирует индивидуальная и микропредпринимательская деятельность без наёмного персонала. Значительная часть дохода создаётся именно такими субъектами, что свидетельствует о важности режима СНР для поддержки самозанятых и микробизнеса. При этом более крупные субъекты с численностью работников выше 10 человек — это ограниченный сегмент, требующий адресного (точечного) контроля. Влияние на налоговую базу и риски оптимизации отсутствует, так как массовое отсутствие наёмных работников не является признаком фиктивности, а отражает особенности малого бизнеса, закреплённые в законодательстве. Риски массовой схемной оптимизации через СНР с малым числом работников минимальны с экономической точки зрения.

Отдельного внимания заслуживает и логическая ошибка при использовании коэффициента налоговой нагрузки (КНН) в отношении СНР без учёта того, что это льготный режим налогообложения, где КНН естественно ниже отраслевых значений. Более того, КНН зависит не только от ставки налога, но и от вида деятельности, структуры затрат и применяемого режима.

Глава государства поддерживает инициативы бизнеса по недопущению чрезмерного налогового администрирования и на церемонии награждения лауреатов премий «Алтын сапа» и «Парыз» отреагировал на них просьбой к Правительству «найти разумный баланс» в этом вопросе.

С учётом вышеизложенного, прошу инициировать отдельный и специальный законопроект по отлагательному порядку введения в действие этой нормы Налогового кодекса по запрету на вычеты от СНР, чтобы обеспечить разумный баланс интересов всех участников рынка и не допустить необоснованного запрета на основе ошибочных и искаженных данных.

Уполномоченный по защите прав предпринимателей Казахстана К. Нуров

Прокрутить вверх