EC[ON]OMY

Как скрытые соглашения тормозят доступ к дженерикам

В последние годы фармацевтический рынок все чаще оказывается в центре антимонопольных расследований. Особенно это касается США, где цены на лекарства значительно выше, чем в Европе, а механизм снижения цен через конкуренцию дженериков используется в качестве основной антикризисной меры. Однако сами фармкомпании научились обходить правила. Бренды заключают сделки с потенциальными дженериковыми конкурентами, предлагая им вознаграждение за отсрочку выхода на рынок. Это явление получило название pay-for-delay — соглашения, в которых правообладатель фактически платит потенциальному нарушителю патента, чтобы тот «подождал» с запуском более дешевой копии.

Анализ 64 публичных соглашений, заключенных в США в 2014–2023 годах, показал: в 17 случаях были признаки коллюзии. Причем рынок моментально реагировал на такие анонсы: акции брендов в среднем росли на 3,5%, сигнализируя о будущей сверхприбыли за счет продления монополии. Исходя из этого, годовой ущерб американским покупателям составил $3,1–3,2 млрд только по этим 17 сделкам. С учетом других непрозрачных соглашений, реальный размер проблемы может достигать $12 млрд в год.

Для Казахстана, где государство стремится развивать рынок дженериков и обеспечить население доступными лекарствами, этот опыт критически важен. В условиях, когда регулирование еще формируется, особенно велик риск повторить чужие ошибки — допустить скрытую монополизацию под видом патентной защиты.

Когда фармкомпания разрабатывает и выводит на рынок новое лекарство, она получает патент, предоставляющий временную монополию — обычно на 20 лет. Это время используется для возврата инвестиций в НИОКР и получения прибыли. Однако по мере приближения окончания действия патента на сцену выходят производители дженериков — препаратов с тем же действующим веществом, но по гораздо более низкой цене.

В США действует четкая процедура, регламентированная законом Hatch-Waxman. Она позволяет дженериковым компаниям подавать упрощенные заявки (ANDA) на регистрацию и оспаривать действующие патенты через так называемую «сертификацию по параграфу IV». Эта подача считается техническим актом нарушения патента, что автоматически запускает судебный процесс. Если дженерик выигрывает дело — он получает право на ранний выход на рынок и 180-дневную эксклюзивность, в течение которой другие дженерики не допускаются.

Но вместо честного судебного поединка, некоторые брендовые компании предпочитают «договориться»: они предлагают первому дженериковому производителю финансовую или коммерческую компенсацию за отсрочку запуска. Такая компенсация может быть в виде прямого платежа, запрета на выпуск собственного дженерика брендом (AG), дележа прибыли или установления квоты на объем продаж. Это называется reverse payment — «обратный платеж» или «pay-for-delay».

Суть проста: вместо конкуренции — соглашение о совместной выгоде. Бренд сохраняет монополию, дженерик получает деньги или иные бонусы, а проигравший — потребитель, который вынужден и дальше покупать дорогой препарат, хотя мог бы перейти на более дешевый аналог.

Причем эти схемы не всегда легко обнаружить. Многие соглашения оформляются без прямых денежных выплат. Например, если бренд обязуется не выпускать свой дженерик, это значительно повышает прибыльность первого дженерика, который остается в одиночестве на рынке. Такая схема в глазах суда может выглядеть как «деловая договоренность», но на деле — это скрытая форма коллюзии.

Для регуляторов и антимонопольных органов важно понимать, что современные reverse payment соглашения становятся все более изощренными. Формально — все выглядит законно, но по сути — это ограничение конкуренции, вредное для системы здравоохранения и бюджета.

Чтобы оценить реальный экономический ущерб от соглашений типа pay-for-delay, исследователи применили метод событийного анализа фондового рынка (event study). Это подход, при котором изучается реакция цен акций на определенное событие — в данном случае, на анонс патентного соглашения между фармкомпаниями.

Они собрали и изучили 64 случая патентных урегулирований между брендовыми и дженериковыми производителями в США за период с 2014 по 2023 годы. Из них 17 соглашений носили признаки так называемых обратных выплат. Ключевые индикаторы этих выплат:

  • отказ бренда от выпуска собственного дженерика (AG);
  • распределение прибыли между сторонами (profit-split);
  • ограничения на объемы продаж дженерика (volume limits);
  • фактическое отсутствие AG при выходе дженерика, несмотря на техническую возможность его запуска.

Финансовые рынки отреагировали на эти сделки безошибочно: после объявления подозрительных соглашений акции компаний-брендов в среднем вырастали на 3,5%. Для сравнения, соглашения без признаков сговора не оказывали статистически значимого влияния на капитализацию.

Рост акций отражал одно: инвесторы ожидали рост прибыли за счет отложенного выхода конкурентов. Бренд продолжает продавать по монопольной цене, а потребители — платить больше. Рыночная логика работает без сбоев: чем дольше отсутствует конкуренция, тем выше прибыль.

Этот прирост в капитализации — не абстракция. Исследователи конвертировали рыночный эффект в денежную оценку. Только по 17 соглашениям, где были признаки коллюзии, дополнительная прибыль брендов (а значит, и переплата потребителей) составила $3,1–3,2 млрд в год в ценах 2024 года. И это — заниженная оценка.

Дело в том, что в исследовании использовались только публично доступные данные, а более половины потенциальных соглашений, по данным американской Федеральной торговой комиссии (FTC), не поддаются открытому анализу. Если масштабировать результаты на всю отрасль, то реальный ущерб может достигать $12 млрд в год. Это более 5% от всех затрат на маломолекулярные препараты в США.

Важно также, что в одном из кейсов (по препарату Revlimid) изменение капитализации одной компании обеспечило половину от всего рассчитанного эффекта — настолько велика может быть роль одной сделки.

Таким образом, метод анализа фондового рынка не только подтвердил наличие сговора, но и позволил количественно оценить его последствия для экономики. Причем этот подход не требует доступа к внутренним документам фармкомпаний и может применяться даже в тех странах, где юридические расследования затруднены.

Казахстан находится на важном этапе формирования конкурентного фармацевтического рынка. Особую роль в этом играет локализация дженериков и биосимиляров — более доступных и эффективных альтернатив оригинальным препаратам. Именно дженерики позволяют государству экономить бюджет, а пациентам — получать своевременное лечение без финансовой перегрузки.

Однако период становления рынка — это одновременно и окно возможностей, и окно рисков. Как показал опыт США, именно на этапе роста конкуренции между брендами и дженериками возникают схемы искусственного сдерживания доступа.

Сейчас в Казахстане уже наметились элементы институционального продвижения дженериков: формируется национальный перечень, внедряются ускоренные процедуры регистрации, обсуждаются меры по поддержке локального производства. Но без надлежащего контроля за патентной системой и рыночными практиками эти усилия могут быть нейтрализованы закулисными соглашениями, в том числе по модели pay-for-delay.

Если не выстроить архитектуру антимонопольного сдерживания сейчас, то с ростом инвестиционной привлекательности сектора бренды начнут активно использовать отработанные глобальные схемы. Казахстану важно учесть уроки, которые другие страны получили ценой миллиардных потерь:

  • Введение прозрачных и четких правил доступа дженериков на рынок. Необходимо определить, какие основания считаются легитимными для отсрочки выхода дженерика, а какие — нет. Патенты на «способ упаковки» или «вкус» не должны блокировать конкуренцию.
  • Жесткий антимонопольный контроль за соглашениями между производителями. Необходимо ввести обязательное декларирование любых урегулирований патентных споров между брендом и дженериком с правом проверки со стороны Комитета по защите конкуренции.
  • Открытая система мониторинга патентов и их истечения. На сайте госоргана или фонда закупок должно вестись открытое обновляемое досье по ключевым препаратам, срокам их патентной защиты и предполагаемым срокам выхода дженериков.
  • Институт уведомления о соглашениях. Закон должен требовать от компаний сообщать регулятору о всех мировых соглашениях по патентам. Не просто судебных решениях, а именно договоренностях.
  • Использование фондовых индикаторов. Как показало исследование, рынок сам чувствует «запах денег». Если после анонса сделки капитализация бренда неожиданно растет — это может быть маркером сговора. Такие сигналы стоит включать в антимонопольные триггеры.

Если Казахстан не внедрит эти элементы превентивно, рынок рискует стать ареной скрытых монополий, где выигрывают лишь крупные игроки. А это означает более дорогие препараты, дефицит конкуренции и ухудшение доступа для граждан.

Между тем, именно сейчас можно создать систему, где честная конкуренция — это правило, а не исключение. Это — не только вопрос регулирования, но и стратегический выбор в пользу справедливой модели здравоохранения.

Чтобы не допустить трансформации казахстанского фармацевтического рынка в закрытую систему с искусственными барьерами, необходимо превентивное внедрение институциональных механизмов контроля и прозрачности. Ниже — 5 направлений, на которые стоит опереться:

1. Создать обязательный реестр соглашений между брендовыми и дженериковыми производителями. Каждое мировое соглашение по патенту должно подлежать уведомлению регулятора и вноситься в публичный (или полуоткрытый) реестр. Это позволит избежать скрытых сделок и сформирует культуру прозрачности. Реестр должен включать ключевые параметры: дата, стороны, сроки выхода дженерика, условия эксклюзивности, отказы от AG и т.п.

2. Внедрить системный мониторинг цен до и после выхода дженериков. Если после окончания патента цены не снижаются — это красный флаг. Такой мониторинг должен стать постоянным инструментом Министерства здравоохранения, фонда медстрахования или независимого института. Это позволит оперативно выявлять отклонения от модели ценовой конкуренции и реагировать, прежде чем проблема станет системной.

3. Ужесточить контроль над регистрацией «вторичных» патентов. Часто компании регистрируют патенты не на действующее вещество, а на незначительные изменения (вкус, упаковка, способ дозирования). Это так называемое «патентное удлинение» (evergreening). Казахстану нужен фильтр при регистрации таких заявок: обоснование новизны, экспертиза клинической значимости, и возможность оспаривания конкурентами.

4. Разработать механизм быстрого реагирования на потенциальные схемы pay-for-delay. Антимонопольный орган должен обладать правом инициировать расследование вне зависимости от подачи жалобы. При наличии сигнала (например, отсрочка выхода дженерика без объяснения, отсутствие AG, скачок акций) может запускаться fast-track-процедура: запрос информации, оценка рыночной структуры, временные ограничения.

5. Подключить фондовый рынок как ранний индикатор сговора. Если на KASE или других площадках обращаются бумаги фармкомпаний, их поведение может дать сигнал. Необъяснимый рост акций после патентных новостей — маркер возможной схемы. В перспективе можно разработать индекс «прозрачности выхода дженериков», основанный на рыночных и регуляторных сигналах.

Эти меры не требуют миллиардных вложений. Но они требуют политической воли, межведомственной координации и системного подхода. В выигрыше окажутся пациенты, здравоохранение и экономика в целом.

Ключевой вывод исследования — в фарме не действуют романтические представления о добросовестной конкуренции. Здесь все подчинено расчету: если сговор обходится дешевле, чем открытая борьба, то компании выберут сговор. Это не моральная оценка — это признание экономической логики.

Фармкомпании, особенно крупные, действуют в интересах своих акционеров. Их мотивация проста: минимизировать риски и сохранить прибыльность. Если отложить выход дженерика на год приносит $500 млн, а договориться с конкурентом можно за $100 млн — большинство компаний сделает выбор в пользу «договоренности». Особенно если последствия трудно доказуемы юридически.

Поэтому задача государства и регулятора не в том, чтобы «воспитывать» рынок, а в том, чтобы сделать нечестную модель менее выгодной. Как? Через высокий риск раскрытия схем, высокие санкции и снижение пространства для маневра.

Именно это — суть эффективной политики конкуренции: создать такие правила игры, при которых честная конкуренция — не альтруизм, а рациональный выбор. Тогда выигрывают и бизнес, и пациенты, и система здравоохранения.

Если же этой логики не будет, то победит другая: «не нарушай, а договорись». И пациенты продолжат платить за препараты не потому, что они дорогие по себестоимости, а потому что кто-то продлил монополию — за кулисами, по соглашению и без шума.

    

Гулдария Манакпаева, исполнительный директор Ассоциации «ФармМедИндустрия Казахстана», специально для www.economyKZ.org

Прокрутить вверх