Как измерять успех промышленной политики в Казахстане

Промышленная политика в Казахстане переживает очередной период активности: обсуждаются новые подходы в финансировании, обновляются планы и проекты, отчетные показатели увеличиваются вместе с качеством презентаций. Однако за этой динамикой редко обсуждается ключевой вопрос — как именно измеряется итоговый результат. Речь идет не о факте освоения средств, запуске объекта или количестве подписанных соглашений, а о реальном экономическом эффекте: росте производительности, появлении экспорта, технологическом усложнении производства, притоке частного капитала и налоговой отдаче. Пока этот критерий не определен, дискуссия неизбежно скатывается к обсуждению формальных достижений.

Возвращение активной промышленной политики сегодня наблюдается во всем мире. Причины различаются — от геополитической напряженности и разрывов цепочек поставок до конкуренции за технологическое лидерство и стремления сохранить занятость. Китай стал наиболее заметным примером подобного курса: масштабным, последовательным, но крайне неоднородным по итогам. Именно эта неоднородность и представляет главный интерес для Казахстана. Она показывает, что сама по себе государственная поддержка не гарантирует результата: одни отрасли получают глобальные позиции, другие — хроническую неэффективность.

За десятилетия Китай увеличил долю в мировом производстве и достиг доминирования в судостроении, производстве электромобилей и солнечных панелей. Параллельно в ряде секторов возникли избыточные мощности, низкая отдача инвестиций и проекты, не вышедшие на технологический уровень, несмотря на значительные субсидии. Более глубокий анализ показал, что рост выпуска и продаж не обязательно сопровождается ростом эффективности, производительности или инновационности.

Для Казахстана это особенно важно, поскольку оценка промышленной политики часто строится по логике: запущен проект или нет, освоен бюджет или нет, выполнен план или нет. Такая система удобна для администрирования, но почти ничего не говорит о состоянии экономики. Производство может расти, занятость сохраняться, однако производительность остается прежней, экспорт не появляется, частные инвестиции не приходят, а технологический уровень не меняется. В этом случае политика выглядит успешной формально, но остается пустой по сути.

Проблема начинается с выбора показателей. Государство обычно ставит несколько целей одновременно: увеличение выпуска, импортозамещение, экспорт, технологическое развитие и занятость. Эти цели часто конфликтуют. Быстрое наращивание производства за счет субсидий способно подавить стимулы к эффективности; сохранение занятости — закрепить низкую производительность; рост продаж — не обеспечить прибыль. Китайский опыт показал это на практике: обороты компаний увеличивались, расходы на исследования росли, но патентная активность, финансовые показатели и производительность труда оставались без изменений.

Отсюда следует принцип: одиночный показатель не описывает результат. Рост выпуска без роста производительности является сигналом проблемы, как и экспорт без увеличения добавленной стоимости или расходы на НИОКР без появления продукта. KPI-контур промышленной политики должен быть многомерным, чтобы проект не мог считаться успешным по одному параметру при провале по другим.

Отдельный урок связан с различием интересов центра и регионов. В Китае центральная власть ориентировалась на технологическое лидерство и глобальные рынки, тогда как регионы стремились обеспечить занятость, рост валового продукта и налоговую базу в краткосрочной перспективе. Это приводило к перекосам: где-то усиливалась конкуренция, а где-то просто наращивались мощности. В Казахстане эта проблема проявляется еще сильнее: регионам важен запуск объекта и отчет, центру — выполнение стратегии, и показатели начинают обслуживать форму, а не экономический смысл.

Если в системе оценки отсутствуют показатели производительности, экспортной выручки, налоговой отдачи без льгот и доли частных инвестиций, проекты неизбежно оптимизируются под отчетность. Китай показал и другой вывод: государственная поддержка работает лучше, когда усиливает рынок через спрос, инфраструктуру и стандарты, а не подменяет его прямыми субсидиями. В противном случае компании растут лишь до тех пор, пока сохраняется финансирование, после чего сталкиваются с конкуренцией и падением маржи. Следовательно, KPI должны фиксировать не только объем господдержки, но и реакцию частного сектора. Отсутствие частных инвестиций, административный характер экспорта и минимальная налоговая отдача легко измеримы. Вопрос лишь в готовности учитывать эти показатели.

Похожая ситуация наблюдается в инновационной политике. В Китае рост расходов на исследования не всегда приводил к технологическому результату: патенты и новые продукты появлялись не пропорционально затратам, производительность не менялась. Это означает, что инновация без рыночного результата остается процессом, а не достижением. Для Казахстана ставка на технологии должна сопровождаться показателями выхода на рынок — экспортом, выручкой от новых продуктов и долей частных заказов.

Особое значение имеет роль государственных компаний. В Китае они получали больше поддержки и финансирования, но в ряде отраслей уступали частным по эффективности, создавая быстрый рост масштабов при падении общей производительности сектора. Поэтому KPI-контур должен оценивать результат независимо от формы собственности. Для Казахстана, где квазигосударственный сектор занимает ключевые позиции, это принципиально: без измерения он становится тормозом, с измерением — может стать драйвером.

Не менее важен горизонт оценки. Первые годы любой поддержки выглядят успешно благодаря инвестициям и запуску производства. Проблемы возникают позже, когда рынок насыщается и субсидии сокращаются. KPI должны охватывать несколько лет и предусматривать выход государства из проекта. Сейчас же проекты либо объявляются постоянным успехом, либо постепенно замораживаются без анализа.

Система KPI превращает промышленную политику из набора инициатив в управляемый портфель. Она делает ошибки видимыми и лишает возможности скрываться за общими формулировками, поэтому ей часто сопротивляются. И китайский опыт ценен не как модель для копирования, а как демонстрация стоимости ошибок — в деньгах, времени и доверии бизнеса.

Казахстан находится в моменте, когда промышленная политика снова выходит на первый план, и именно сейчас необходимо определить критерии ее успеха и готовность признать неудачу. Промышленная политика без KPI остается вопросом веры, а с KPI это инструмент управления. И этот выбор определяет не только эффективность программ, но и качество экономической политики в целом.

Руслан Султанов, экономист, автор телеграм-канала Tengenomika, президент Ассоциации «ФармМедИндустрия Казахстана»,

специально для www.economyKZ.org