EC[ON]OMY

Цены на нефть в 2026 году: как конфликты влияют на рынок

Еще в начале 2026 года нефтяной рынок готовился к совершенно другому сценарию. Аналитики обсуждали избыток предложения, рост мировых запасов и риски дальнейшего снижения цен. Производители за пределами ОПЕК+ наращивали добычу, страны альянса постепенно возвращали на рынок дополнительные объемы, а спрос рос недостаточно быстро, чтобы поглотить новое предложение. Казалось, что рынок уверенно движется к периоду относительно дешевой нефти. Однако конфликт между США, Израилем и Ираном за считанные недели разрушил эти ожидания и заставил участников рынка вновь вспомнить старую истину: цена нефти определяется не только добычей, но и способностью доставить баррель покупателю.

Перелом наступил после резкого сокращения движения через Ормузский пролив. Через этот маршрут в обычных условиях проходит около 15 млн баррелей сырой нефти и еще около 5 млн баррелей нефтепродуктов в сутки, что эквивалентно примерно пятой части мирового потребления жидких углеводородов. Когда поставки начали сокращаться, рынок практически мгновенно перешел от разговоров о профиците к обсуждению дефицита. Уже к концу марта цена Brent достигала 127 долларов за баррель, а среднемесячная цена поднялась до 103 долларов, что стало самым высоким уровнем за несколько лет. При этом физическая нефть стоила дороже финансовых контрактов, что редко происходит в спокойные периоды и обычно говорит о реальной нехватке сырья.

На первый взгляд дорогая нефть должна приносить выгоду всем экспортерам. Но нефтяной кризис почти никогда не распределяет прибыль равномерно. Рост цен способен увеличить доходы только в том случае, если экспортер сохраняет возможность поставлять сырье. Именно поэтому среди проигравших неожиданно оказались некоторые крупнейшие производители Ближнего Востока. По оценкам международных аналитиков, наиболее сильный удар приняли Ирак и Кувейт, чьи нефтяные доходы сократились примерно на три четверти по сравнению с прошлым годом. Высокие цены не смогли компенсировать падение физических объемов экспорта. Даже Саудовская Аравия получила лишь умеренный прирост нефтяной выручки примерно на 4,3%, тогда как доходы Объединенных Арабских Эмиратов немного снизились. Кризис показал простую вещь: баррель стоимостью 100 долларов не приносит прибыли, если он остается по другую сторону логистического узкого горлышка.

Главными пострадавшими стали страны Азии, которые десятилетиями строили энергетическую безопасность вокруг стабильных поставок из Персидского залива. На Китай и Индию в 2025 году приходилось около 44% экспорта нефти, проходящего через Ормузский пролив. Еще сильнее от этого маршрута зависели Япония и Южная Корея. Для них проблема заключалась не только в росте цен. Вопрос впервые за долгое время начал касаться физической доступности топлива. Япония уже в марте приступила к высвобождению стратегических запасов объемом около 80 млн баррелей, а Южная Корея столкнулась с растущим давлением на нефтехимическую отрасль. В ряде стран Юго-Восточной Азии нехватка сырья привела к дефициту моторного топлива и росту цен на внутреннем рынке.

Европа выглядела относительно защищенной. Ее зависимость от потоков через Ормузский пролив существенно ниже, поэтому угрозы прямого дефицита нефти не возникло. Однако современный рынок давно перестал быть региональным. Даже если физические поставки остаются стабильными, рост мировых цен быстро переносится в стоимость топлива, перевозок, электроэнергии и промышленной продукции. В результате ценовой шок почувствовали практически все экономики мира независимо от того, насколько далеко они находятся от Ближнего Востока.

На другом конце списка оказались страны и компании, сумевшие воспользоваться изменением потоков мировой торговли. Одним из главных бенефициаров кризиса стала российская нефть. На фоне сокращения поставок из стран Персидского залива спрос на альтернативные источники сырья вырос, а временные лицензии на закупку российских объемов позволили Индии сохранить часть импорта. В результате экспорт российской нефти в марте достиг 4,61 млн баррелей в сутки, максимального уровня с 2023 года. Цена Urals также резко выросла. Средняя стоимость в марте достигла 77 долларов за баррель, а отдельные котировки поднимались выше 100 долларов, что стало максимумом с 2013 года.

Не менее важными выгодоприобретателями могут стать производители за пределами ОПЕК. Согласно прогнозам EIA и ОПЕК, основной прирост добычи в ближайшие годы обеспечат Бразилия, США, Канада и Аргентина. Для этих стран дорогая нефть означает дополнительные инвестиции, рост добычи и расширение экспортных возможностей. Особенно интересна ситуация США, которые одновременно выступают крупным производителем, крупным потребителем и владельцем значительных стратегических резервов. Это позволяет американской экономике смягчать часть негативных последствий, которые для чистых импортеров оказываются гораздо болезненнее.

Но главным победителем кризиса оказались не отдельные страны и даже не отдельные нефтяные компании. Победителем стали те, кто заранее располагал запасами. В течение всего 2025 года мировые коммерческие резервы нефти росли на фоне профицита рынка. Тогда это выглядело признаком слабого спроса и избыточного предложения. Уже через несколько месяцев эти запасы превратились в стратегический ресурс. После начала кризиса мировые резервы начали быстро сокращаться. По оценкам Международного энергетического агентства, только за март их объем уменьшился примерно на 85 млн баррелей. Китай, напротив, продолжил наращивать запасы, используя нестабильность рынка для укрепления собственной энергетической безопасности.

Самый важный вывод нефтяного шока 2026 года связан не с ценами и даже не с объемами добычи. Кризис показал, насколько сильно мировая экономика по-прежнему зависит от нескольких узких транспортных маршрутов. Еще в январе рынок обсуждал избыток нефти и накопление запасов. Уже к концу первого квартала аналитики ожидали крупнейший дефицит за последние годы. Мир вновь убедился, что добыча остается лишь первой частью нефтяного бизнеса. Вторая часть — логистика. И именно она в 2026 году определила, кто заработал на дорогой нефти, а кто заплатил за нее самую высокую цену.

Султан Валиханов, эксперт портала EconomyKZ.org

Прокрутить вверх