EC[ON]OMY

Базовый стандарт или реальный результат?

Качество жизни — одна из самых сложных и многогранных категорий развития страны. Оно включает не только доходы, образование, здоровье, доступ к жилью и безопасность, но и субъективное восприятие повседневной жизни. Сегодня именно качество жизни становится главным критерием успеха государства, ведь оно отражает не только рост экономики, но и реальное благополучие людей.

В этом контексте концепция «Слышащего государства», предполагающая быструю и эффективную реакцию на запросы общества, напрямую связана с качеством жизни. Государство, которое действительно слышит граждан, должно строить систему планирования так, чтобы индикаторы отражали реальные изменения, а не формальные галочки.

Поэтому качество жизни не просто итоговый показатель, а зеркало подлинного смысла государственной политики. Именно здесь важно, как этот показатель встроен в систему государственного планирования.

Формально все выглядит выстроенным. В системе государственного планирования предусмотрено включение целевых индикаторов и показателей, отражающих уровень жизни и благосостояния населения. В Национальном плане развития до 2029 года определено 39 ключевых национальных индикаторов (далее-КНИ), которые должны задавать рамку для других документов. Казалось бы, система выстроена.

Однако реальная практика показывает иное. Индикаторов слишком много, они раздроблены и часто нужны только для отчетности. Система все больше напоминает «конвейер» документов и показателей, но их связь с реальным результатом слаба.

Да, предусмотрена декомпозиция, то есть КНИ раскладываются на целевые и показатели результата. На бумаге логика правильная, но в реальности эта цепочка работает неидеально.

Пример из отчета Плана развития г. Астаны подтверждает это. Ключевой национальный индикатор — «снижение доли населения с доходами ниже прожиточного минимума» при плане на 2024 год — 2,4%, фактически составил 2,8%. Для его достижения в качестве целевого индикатора установлен уровень безработицы (план 4,8%, факт 4,4%). Более того, показатели результата также перевыполнены: трудоустроено 14,4 тыс. человек при плане 12,2, в том числе 8 тыс. молодых людей вместо 5,7.

Формально вся цепочка сработала: мероприятия проведены, показатели результата выполнены, целевой индикатор достигнут, но КНИ по сокращению бедности остался недостижимым. Это наглядно показывает, что сама логика декомпозиции в нынешнем виде уязвима: уровень безработицы и количество трудоустроенных не гарантируют снижения бедности. Рабочие места создаются, но доходы, которые они приносят, не выводят людей за черту прожиточного минимума.

Проблема в том, что действующая система в основном измеряет количество, а не качество. Сколько мероприятий проведено, сколько людей трудоустроено, насколько снизился уровень безработицы, но они не раскрывают главный вопрос — насколько вырос уровень жизни граждан.

В предыдущем Нацплане до 2025 года использовались более содержательные показатели — реальные денежные доходы и доля доходов у 40% наименее обеспеченных. Они позволяли видеть динамику распределения и уровень неравенства. Сейчас же система фактически перешла на «базовый стандарт», где главными ориентирами стали доля населения с доходами ниже прожиточного минимума и система региональных стандартов, которая также фокусируется на базовых условиях жизни: доступ к жилью, школам, больницам, инфраструктуре. Это важная и нужная «санитарная планка», которая выравнивает стартовые условия, но не качество жизни.

Отсюда и парадокс восприятия: по опросам Нацбюро лишь 56% респондентов довольны жизнью, 43,8% довольны частично; среди работающих подавляющее большинство относят себя к «среднему уровню», а доля тех, кто считает себя «высокообеспеченными», мала.

Картину дополняет логика бюджетного исполнения. Так, по бюджетной программе «Развитие продуктивной занятости» в 2024 году — 2,76 млрд тенге, средства освоены полностью, показатели охвата и трудоустройства перевыполнены, безработица ниже плановой. Но в той же Астане целевое значение по бедности не достигнуто. Значит, инструменты работают на процесс, а не на конечный результат, то есть мы отлично считаем и финансируем «количество мер», но «качество жизни» в фокус не попадает.

Эту системную проблему еще в 2022 году Высшая аудиторская палата указала на эту проблему, отметив необходимость национального стандарта качества жизни, который связывает расходы бюджета и политику с социальным эффектом. Частично это реализовано через систему региональных стандартов, но полноценной интеграции пока нет. Мы построили фундамент, но «второй этаж» — индикаторы качества и реального влияния политики на жизнь людей — отсутствует.

Таким образом, Казахстану нужен единый национальный индекс качества жизни. Он должен быть встроен в систему госпланирования, декомпозирован по регионам и отраслям и включать не только базовые параметры (бедность, доступ к услугам), но и метрики качества занятости, роста доходов, уровня городской и сельской среды, а также субъективные оценки граждан. При этом все соцопросы, проводимые разными госорганами и организациями, должны быть увязаны с этим индексом, а не проводиться разрозненно.

Должна быть прямая связка «политика — расходы — изменения в жизни людей». Чтобы система оценки качества жизни работала, показатели должны зависеть от конкретной работы местных исполнительных органов и учитывать специфику регионов.

Не менее важно обеспечить прозрачность. Сегодня многие индикаторы существуют внутри отчетности и мало понятны самим гражданам. Национальный индекс качества жизни должен быть открытым, простым для понимания и регулярно публиковаться. Только в этом случае он станет не внутренним бюрократическим инструментом, а реальным общественным ориентиром, который позволит гражданам видеть, как государственная политика отражается на их жизни.

 

Баян Абдрахманова, Национальное Бюро Экономических Исследований, специально для www.economyKZ.org

Прокрутить вверх